На его лице было написано сожаление. Я отыскала ключи и открыла дверь, на которую падал свет фар. Как только я вошла в кафе и заперлась изнутри, Тэйлор уехал.
Я стояла в темном зале, одинокая и растерянная. Эйкинс хранил не только мой секрет. Были и другие.
Шесть дней. Шесть дней ни Тэйлор, ни парни из его бригады, в том числе загадочный Трекс, не появлялись в нашем кафе. Я столько раз прокрутила в памяти все сказанное в воскресенье вечером, что меня уже тошнило.
Сидя за барной стойкой, я барабанила по ней короткими ногтями одной руки, а на другой грызла кутикулу. Обычно я воспринимала отсутствие телефона как свободу, но сейчас мне хотелось пробить кое-что через «Гугл». Внезапно возникло сильное желание пойти в салон сотовой связи.
– Я думала, ты это бросила, – сказала Федра, проходя мимо меня с тазом грязной посуды.
Я вынула руку изо рта и посмотрела на белую обкусанную кожу вокруг ногтя:
– Черт.
Кёрби зашла в бар, чтобы взять чистые тряпки для вытирания столиков, хотя за последние двадцать минут в кафе никто не заходил. В зале сидели только постоянные клиенты, которых не напугал ливень.
– У тебя сотовый есть? – спросила я.
– Да. – Кёрби полезла в карман фартука. – А тебе зачем?
– Хочу глянуть кое-что в Интернете.
Последний раз я держала в руке мобильный давным-давно – как будто в прошлой жизни. Поэтому вложенный в кислотно-розовый футляр телефон Кёрби показался мне неудобным. Но на экране все было понятно, и я легко нашла значок Интернет-браузера. Щелкнув на него, я вбила: «Пожар в Эйкинсе, Иллинойс».
Всю первую страницу заняли ссылки на статьи о тамошнем университете. Я открыла одну: оказалось, десятки студентов погибли, не сумев выбраться из горящего подвала. Я содрогнулась, представив себе множество лиц, покрытых черной сажей – как у Тэйлора в день нашей первой встречи. Часто упоминалось имя Трэвиса Мэддокса. Его вызвали в полицию, потому что он был в том подвале на неофициальном борцовском поединке. Но ведь был там не он один. Почему-то обвинение предъявили только ему и еще какому-то человеку.
– Что это? – спросила Кёрби, почувствовав мое беспокойство.
– Пока не поняла, – ответила я и, оторвавшись от телефона, оглядела свои столики.
– Фэйлин! – крикнул Чак. – Заказ готов!
Я отложила мобильный и бросилась к раздаточному окну. За несколько лет я так наловчилась составлять тарелки на поднос, что теперь справлялась с этим за считаные секунды. Выйдя в зал, я радостно поприветствовала Дона – моего любимого постоянного посетителя. Он приосанился и, отодвинув стакан с чаем, расчистил на столе место для своего обеда.
– Пожалуйста, проверьте стейк прямо сейчас.
Дон кивнул, и его трясущиеся руки надрезали толстый кусок мяса. Издав удовлетворенное «угу», он отправил вилку в рот.
– Ну как? – Я положила руку ему на плечо.
– Мм… – пропел он, жуя. – Я тебя люблю, Фэйлин.
– А я вас, но вы ведь и так это знали.
Я подмигнула ему и направилась к бару. На улице уже стемнело. Тротуар был мокрый: с утра несколько раз начинался дождь. Чем паршивее погода, тем меньше задниц на стульях в зале и тем меньше бумажек в наших карманах.
Федра принесла чистенькие меню, сложенные стопкой, и поместила их в прямоугольную корзинку.
– А я не жалуюсь на дождь. Он нам нужен.
Хозяйка скрестила руки: за многие годы на ярком солнце ее кожа высохла и покрылась несмываемым загаром.
– Да, – согласилась я.
– Может, дождь поможет твоему парню потушить пожары.
– Для этого понадобится много таких дождей. И он не мой парень. Я его целую неделю не видела.
– Он придет.
Я покачала головой и почти беззвучно усмехнулась:
– Вряд ли.
– Вы поругались?
– Да вроде нет. Кажется. Мы наскочили на моих родителей. Речь зашла об Эйкинсе. Мы друг друга не поняли.
Федра понимающе улыбнулась:
– До парня дошло, что ты его используешь?
– Я его не использую! – возмутилась я, и на меня нахлынуло чувство вины.
– Да что ты говоришь!
– Я… беру его напрокат. Но силой не удерживаю: пускай убирается, если хочет. Я ничего не изображаю. И веду себя очень даже стервозно.
Федра смотрела на меня, понимая, что я пытаюсь выбраться из ямы, которую сама же себе вырыла.
– Так почему он больше не приходит?
– Мне кажется, он думает, что я как-то связана с расследованием дела, в котором замешан его младший брат.
– Вот так новости! Это еще откуда взялось?
Я сдула челку с лица:
– Долгая история.
– Коротких не бывает.
Я вышла в зал, чувствуя на себе взгляд Федры.
– Еще содовой? – спросила я у женщины за двенадцатым столиком.
Она отмахнулась, покачав головой. Я перешла к следующему посетителю. Небо треснуло, и на улицу, как бомбы, посыпались огромные капли. С силой ударяясь о бетон, они рассыпались на множество частиц, образуя над землей туманную пелену.
– Погода совсем испортилась, – сказала я Дону. – Хотите, позвоню Мишель и попрошу вас забрать?
Он покачал головой:
– Не надо. Ей придется тащить сюда малышей. Они мои правнучата.
– Знаю, – сказала я с теплой улыбкой. – Им с вами повезло. Я бы тоже хотела быть вашей внучкой.
– Ты и так мне как внучка, – усмехнулся Дон. – А то зачем бы я стал каждый день сюда ходить?
