Моя ревность тебя погубит (СИ) полностью

Сижу уже битый час, наполняя окурками пепельницу — она почти забита. Сигареты сами чуть ли не выпрыгивают из пачки, предвкушая поцелуй с губами, который посмертно окрасит фильтр в грязно-розовый цвет. Никотин заполняет лёгкие, пытаясь успокоить нестерпимый душевный зуд. Понимаю, что мне нужно срочно это сделать, чтобы прочувствовать. После очередной затяжки поворачиваю тлеющую сторону сигареты к запястью левой руки. Потихоньку приближаю к коже — ещё немного. Чувствую тепло. Сначала ненавязчивое. Слегка согревающее. Но вдруг осознаю, что не в полной мере воссоздаю ситуацию. Полина не вымеряла по миллиметру. Полина не была готова морально, иначе успела бы отойти. Полина не была предупреждена. И я должен считаться с этим, поэтому сигарета жёстко впивается в мою огрубелую кожу. Резкая, непродолжительная боль вызывает пульсацию и быстро стихает. Сразу проявляется покраснение с белыми вставками посередине — всё это вперемешку с пеплом, застывшем сверху. Позже образуется волдырь, а ещё спустя какое-то время ожог покроется тёмно-коричневой коркой.

Теперь я знаю ощущения обессиленной девочки, которая боялась отведать на себе ещё много сигарет. Вроде как всё по-честному, я воссоздал всё, кроме одного — Полина сделала это не сама. Она всего лишь ребёнок, который блуждал ночью во время дождя по парку. Ребёнок, для лечения ран которого не подойдёт подорржник. Ребёнок, а это своего рода диагноз, который излечит лишь время и жизненный опыт. Дети ведь как животные — сами за себя не отвечают, прокормить себя не могут, позаботиться тоже.

Телефонный звонок на мгновение отрезвляет мой мозг.

— Станислав Юрьевич, — слышу напряжённый голос своего помощника.

— Да, слушаю тебя.

— У нас тут небольшие накладки по третьему проекту.

— Это который?

— Коттеджный посёлок.

— Какие там могут быть проблемы? — раздражённо спрашиваю я, всматриваясь в след на запястии.

— Дело в том, что смета будет немного отличаться от той, что указана в документах.

Старый помощник вынужден был переехать в другой город с беременной женой. К огромному моему сожалению. С ним у меня никогда не было проблем — я малейшего понятия не имел, что там происходило в мелких и средних проектах, но всё выходило в срок, прибыль шла в гору. А этот недалёкий имеет херовую привычку отчитываться за каждый проделанный шаг и любую мелочь, входящую в его обязанности.

— И что дальше?

У меня и своих проблем полно, чтобы решать то, что на что нет времени.

— Кто у нас финансовый директор?

— Эльвира.

— Значит, ты в курсе, тогда объясни — какого чёрта ты звонишь мне в восемь часов вечера, а не Эльвире? В следующий раз попросишь меня приехать и обои там самому поклеить, чтобы в смету уложиться? Сейчас я занимаюсь только жилыми комплексами, всё остальное делаешь ты — и что самое главное — без меня.

— Простите, Станислав Юрьевич. Всё понял. Больше не повторится.

— Надеюсь.

Сбрасываю трубку и возвращаюсь кзастывшей в воздухе проблеме — чтоделать с той девочкой, чтобы люди непосчитали меня извращенцем, которыйпроникся заботой о маленькой девочке? Блядь, откуда во мне взялась эта тягак истосковавшемуся по родительскойлюбви созданию? Как вообще боротьсяс этим новождением? Только если непринять его полностью… У меня естьномер Полины и нет ни одной новостиот неё. Может, мне позвонить и узнать, всё лиу неё в порядке?

Выпитый коньяк шепчет мне, что этохорошая идея — поэтому я не теряю ни секунду. Продолжительные гудкизаставляют немного напрячься. Онане берёт трубку секунд двадцать…тридцать… сорок… Разочаровано смотрю на экран телефон. Занята чем-то? Или не слышит? Но по итогу я всё равно слышу тот запуганный голос:

— Да? — тихо отвечает Полина — елеслышно, но меня оглушает, словно пуля пятидесятого колибра проходит мимовиска.

— Привет, принцесса.

— Стас? — робко спрашивает она.

— Да. Рад, что узнала. Хотел узнать, всё ли у тебя в порядке.

Полина молчит, но отчётливо слышенчьи-то громкие голоса на заднем плане, что-то вроде пьяного смеха.

— Полина?

— Да, у меня всё в порядке.

— А что это за шум?

— Это просто… Пришли к маме друзья…

Всё понятно и без дальнейшийобъяснений.

— Полина, а где твой папа?

— Он сейчас у соседа.

Меня словно молнией ударяет. Одна водной помещении с сомнительнымимаминым друзьями, которые при желании могут выкупить её за бутылкуводки.

— Принцесса, скажи мне честно, тебестрашно там находиться?

— Да, — совсем шепётом отвечает Полина. — Очень.

Я в замешательстве.

Я взбешён.

Я мечтаю любым образом оказатьсярядом с ней, чтобы она нашла защиту вмоих плечах.

— Принцесса, мы ведь договорились, чтоты позвонишь мне, если у тебя появятсяпроблемы. Разве нет?

— Просто я не хотела беспокоить тебя…

— Только не бойся. Сейчас я к тебеприеду и отвезу в свою квартиру. Простоподожди меня где-то на улице, хорошо? Сделаешь?

— Стас, я очень боюсь, что мама будетругаться. И папа останется один.

В прошлый раз она не ругалась, выгоняятебя холодной ночью на улицу.

— Твоя мама тебе ничего не сделает. Апапа побудет у соседа.

Бедная, одинокая девочка, вынужденнаяжить среди скотов без защиты.