Не стоит заставлять его ждать, а то нарвусь на лишние удары. Вошла в спальню и остановилась на пороге. Повинуясь импульсу, опустилась на колени, затем на четвереньки, и поползла к Господину. Кажется, он удивился, но быстро взял себя в руки. Уперлась лбом в его ноги, набрала побольше воздуха в легкие, и кинулась, как в омут с головой: поднялась с пола, легла на его бедра животом, попой кверху.
— Я готова, Господин.
— К чему? — в его голосе слышится удивление, а рука стала гладить попу.
— К наказанию.
— Почему ты так решила?
— Но… вы же… сказали… что займетесь… моей попой, — наконец, выговорила я, прорываясь сквозь стыд и смущение.
И вдруг услышала смех. А потом меня подняли и закинули спиной на кровать. Господин навис сверху, все еще посмеиваясь. Но увидев в моих глазах плещущийся ужас, мужчина оборвал смех, и стал гладить мое лицо.
— Ты так сильно боишься наказания?
Я не смогла выговорить и слова, поэтому просто кивнула.
— Тогда выполняй мои правила, они просты, и это несложно. Когда я говорил про твою попку, я имел в виду секс, анальный секс.
Меня охватила паника, это еще хуже порки. Я начала отползать от горячих рук, отчаянно мотая головой. Но меня поймали в плен эти сильные руки.
— Тссс. Не бойся. Я вижу, сегодня ты совсем не готова. Сейчас мы немного поиграем. Я не сделаю тебе больно ради боли. Немного боли ради удовольствия делают его еще ярче. Ну же, милая, доверься своему Господину, и я отправлю тебя в полет. Ты мне веришь?
Его глубокий голос с хрипотцой завораживал, серые глаза гипнотизировали, и я кивнула. Этот невозможный мужчина улыбнулся, и на щеках появились ямочки. Почему я раньше их не замечала? А он спустился руками по моему телу, вытягивая его в струнку, а потом резко разведя мои ноги в стороны. Дернулась, чтобы прикрыться, но, повинуясь его хмурому взгляду, положила руки вдоль тела. В ответ улыбка. Да, ради этой улыбки, улыбки моего Господина, стоит повиноваться. Я буду послушной, постараюсь. Мужчина встал, обошел кровать, и достал что-то из тумбочки, вернулся на место между моих ног, но потом вновь встал и достал ленты, которыми начал привязывать мои щиколотки к столбикам кровати. Потом опять ушел и вернулся с тампоном. Я покраснела, как рак, а он подал его мне в руки с приказом открыть и воспользоваться, что я немедленно и сделала под его внимательным взглядом. После этого мои руки также были обвязаны мягкими лентами и привязаны к столбикам в изголовье, благодаря чему я изобразила распятую звезду. Встав у меня в ногах, Господин задумчиво потёр подбородок, а потом, что-то решив для себя, достал из тумбочки еще одну широкую черную ленту и завязал ей мои глаза.
— Прочувствуй меня всем своим существом.
Моя игрушка лежала передо мной такая открытая, такая беззащитная. Черные ленты еще больше оттеняли белизну ее кожи. Может, отправить ее в солярий? Нет, лучше свозить ее на море. Парочка недель в тропиках, где будем только мы и дикий пляж. Завтра же озадачу Лидочку, мою секретаршу, поиском такого места. А пока… Сел между раздвинутых ног и подул на горошину. Всхлип-стон. Сейчас она еще красивее, чем обычно. Щелкнул по клитору пальцами, и был вознагражден новым стоном-вздохом. Надо уговорить ее на пирсинг. Бриллиант будет шикарно смотреться. А чуть выше татушка с моим именем. Зажим на клитор и вскрик, зажим на правую губку — вскрик, зажим на левую— всхлип. Это прямо музыка для моих ушей. Подул. Кайф. Я готов кончить только наблюдая за ней. Взял колесо Вартенберга[1] и провел им над клитором.
— Ааааа!
Ну не так уж и больно, но неожиданно, да, а потому и крик вскоре затих. Провел еще раз, по бедру, от коленки до самого зажима. Еще раз с другой стороны. Вскрики намного тише, чем первый. А я готовлю новое испытание. Дотронулся пальцем до тугого колечка ануса. А малышка так подпрыгнула на кровати, что если бы не была привязана, свалилась бы на пол. Капнул расслабляющей смазки, и принялся поглаживать дырочку, постепенно проникая все глубже. Вот уже фаланга пальца утонула внутри, и от крошки раздаются только тихие постанывания. Взял из тарелки кусочек льда, замороженный в виде пули, и резко протолкнул его через сфинктер. Оооо, как она кричала. А я снял зажимы с губок и растер следы от них между пальцами. Тяжелое дыхание с признаками возбуждения было мне ответом. Взял в левую руку самую маленькую анальную пробку, смазал ее, и ввел, одновременно снимая зажим с клитора, и засасывая его губами. По телу рабыни прошла дрожь, а крик закончился хриплым стоном. Малышка кончила. Я еще немного поиграл языком с ее клитором, продляя ее оргазм, а потом потянулся к ее груди, зажимая сосочки между пальцами.
— Твоя грудь будет очень красива, если проколоть сосочки и вставить колечки, — шепнул ей в ухо, облизывая раковину и посасывая мочку.
— Нет, пожалуйста, не надо. Господин, умоляю, не надо. Ведь в контракте есть пункт о непричинении вреда.
— Так это и не вред, это украшение. Значит, ты против? И клитор не захочешь проколоть?
— Неееееет!
