За котовий поглад, за летучий отрядкомаров, их гусарскую наглость и спесь,за ничейную дачу и мокнущий сад —да не так уж и важно, за что умереть.Я, пожалуй, умру за двенадцать небес,что лежат над Отечеством блин на блине.Я, пожалуй, ещё раз приеду к тебена лесную охоту при полной луне.Я, пожалуй, умру и опять проживуледенящий рассвет и пожар торфяной.А когда с меня счистят небес кожуруто последнее небо оставят за мной.<p>«Моя страна уходит на войну…»</p>Моя страна уходит на войну.Вернее, на войну бежит из плена.Моя страна не хочет жить в плену,где вместо хлеба пресная подмена.Моя страна идёт на смертный бой,и светлый ангел ей за командира.Моя страна не всё берёт с собой,а только то, что ей необходимо.Нет места в вещмешке для пустяков,побольше б захватить боекомплекта.Но маленькая книжечка стиховлежит в кармане чтением на лето.О том, как было сладко жить в плену,поёт сирена, видом как медуза.Моя страна поморщится: да ну,ты, скользкое созданье, не Карузо.Мы навсегда покинем твой содом,что притворялся пластиковым раем.С боями мы придём в родимый доми нежности запас не расстреляем.<p>«Песня остаётся с человеком…»</p>Песня остаётся с человекомнасовсем скорей, чем навсегда.Песенке питаться больше некем,человек и есть её еда.Прицепилась вроде солитёраи грызёт ходы в его мозгуэта песня воли и простора,уводя в пустыню и в тайгу.Он бредёт, слова перевирая,и грохочет в мысленных сетяхэта песня вне границ морали,словно лязг вагонов на путях.Эта песня, древняя старуха,может обернуться молодойи не просит голоса и слухаот того, кто стал её едой.А когда на скорбной лесосекеон поймёт, что день его прожит,всё, что остаётся в человеке,песня как собака, сторожит.Он рыдает, а она смеётся,пробует звучать наоборот.Он уходит, песня остаётсяи никто её не разберёт.<p>«Пахнет мятой, пахнет недотрогой…»</p>
