Ах, какие колбасы, какие сыры:мортаделла, грюйер, горгонзола.Мы подгнившие вишенки нежной порына просроченном торте позора.Ах, какое вино – и шампань, и бургонь —день за днём наполняло бокалы.«Батарея, огонь! Батарея, огонь!» —оглашает банкетные залы.И за этот гламур, и за этот аллюрв исполнении светской лошадкитарахтит пулемёт и взрывается ПТУРв полыхающей лесопосадке.Что ж, отведайте честную пищу богов,лейтенанты, гурманы запаса.Батарея, огонь! Батарея, огонь!Красный пунш и горелое мясо.<p>«Подмосковные ночи, московские дни…»</p>Подмосковные ночи, московские дни,вечера между Марсом и Ригой.Засыпаю над картой далёкой родни,как когда-то над культовой книгой.Как тогда Азазелло и кот Бегемоткочевали по вешней столице,так теперь по следам наступающих ротглаз торопится, сердце стремится.Перед ними Артёмовск. А это сельцо,эта станция – взяты, не взяты?Будто в озеро, я окунаю лицов смоляную воздушную карту.Засыпаю без снов, но в четыре утраполыхает заря на востокеи опять над Донбассом грохочет артаи земные сдвигаются блоки.<p>«А есть же где-то центры принятия…»</p>А есть же где-то центры принятиярешений,и там ночами пляшут под песниЭлтон Джонатрансгендерные девки, одна другойстрашенней,и в тёплые бассейны сигают обнажённо.А есть ещё и центры спасения —и скольков них ангелов небесных дежурит часза часом.Но девочка в Донецке погибла от осколка,и как такое вышло, не постигает разум.Казалось, есть и крылья, и ласковыекрючья,и сеточки из шёлка, и лестницы из джута,но всё не успевают – видать, судьбинасучья,неловкое движенье, неверная минута.Ударить бы по центрам принятиярешенийи выжечь всё живое, чтоб стала плотьпопкорном.Но тот, кто всё решает, превыше всехпрошенийи кубок чёрной лавой ещё не переполнен.<p>«Сегодня убили детей…»</p>Сегодня убили детей,убили вчера при обстреле,и нету других новостей,а эти давно надоели.Нам нечем порадовать свет,всё это неинформативно.Другой информации нет.«Убили, убили». Рутина.Расстреляный город Донецк,Макеевки взрывы и стоны,и тянутся ленты агентств,вплетаясь в венок похоронный.<p>«Говорила мне: «Я река, я ждала тебя, дурака»…»</p>Говорила мне: «Я река,я ждала тебя, дурака».А река называлась Обь,и судьба превратилась в дробь.В знаменателе нефть и газ,полыхание серых глаз.А в числителе, бог ты мой,бедность об руку с нищетой.И с тех пор я стремлюсь к нулюв ледовитое полотно.Что люблю её, что не люблю,ей неважно, ей всё равно.Я возьму её за рукав:выпьем кофе, поговорим.А в глазах её лесосплавнесосчитанных лет и зим.<p>«За котовий поглад, за летучий отряд…»</p>
