Пахнет мятой, пахнет недотрогой,скоро лето съедет с косогора.Я иду окраинной дорогойвдоль большого серого забора.Это вовсе не дорога смерти,это мимо церкви и конюшни,мимо облупившейся скамейки,где кемарит путник простодушный.Головой на сумке приспособясь,как и я, не знает дня и часа.Но под утро у него автобус,голубой автобус из Донбасса.Прозвенит будильник полупьяный,подмигнёт автобусная кассаи водитель, ангел неустанный,снова двинет в сторону Донбасса.Он не знает, живы ли родные,он звонил с утра – не достучаться.Он забыл, что делал здесь, в России.Может, он погиб под Лисичанском.На зелёном краешке столицыон беззвучно дрыхнет до побудки,и ему не могут дозвонитьсязолотые девочки-погодки.Ангел, опаливший опереньев рейсе под стальными небесами,прибывает ровно в воскресенье,у него такое расписанье.<p>«Посёлок был под ВСУ…»</p>Посёлок был под ВСУ,теперь над облаками,и не приблизиться к нему,и не достать руками.В посёлке были свет и газ,а нынче гарь и щебень.Враги не вымолят у насдёшевого прощенья.Но там, над облачной грядой,за перистой границейстоит посёлок золотой,и небо им гордится.Там племя башенок витых,алмазные ворота.Сирена там не бьёт под дых,никто не ждёт прилёта.И каждый молод и любимпод новым небосклоном.И рядом Иерусалим,за влажным терриконом.<p>«Туда, где Сороть катит волны…»</p>Туда, где Сороть катит волны,беднягу Пушкина сослали,а люди едут добровольнос детьми, повозками, ослами.Паркуясь кучно и соосно,стремятся очно восхититься:далась нам эта заграница,когда вокруг такие сосны,такие мхи, такие сныти,такие пажити и копны?Мы все теперь невыездныеи в этом Пушкину подобны.Его Россией наказали,а вышло так, что наградили,чтоб нам Россию показаливо всей её природной силе.Для нас плывут Святые Горыпод кучевыми парусамии гибнут русские сапёры,могилу Пушкина спасая.<p>«На улице прохладно, как в Эстонии…»</p>На улице прохладно, как в Эстонии,над рестораном запах Сакартвело,а я стою на стороне Истории,особенно опасной при обстреле.Мимо меня просвистывают скорые,поют певцы дурными голосами.Я жду тебя на площади Истории,у памятника, ровно под часами.Ползут и часовая, и минутная,давно прошли назначенные сроки.Меня жалеет публика беспутная,за столиками попивая соки.Но ты придёшь, желанная красавица,и я на миг застыну безъязыко,когда ты так застенчиво представишься:«Победа, или можно просто Вика».
