<p>«Здесь русская воля, родная земля…»</p>Здесь русская воля, родная земля,танцуют на солнце пивные баклажки,и в тёплые страны летят труселя,и едут на случку коты в каталажке.Здесь русская воля, родная земля,ей нету конца, да его и не ищем.Здесь низкое до, как высокое ля,плывёт по реке и гребёт топорищем.Здесь Яуза хочет слететь с языка —«на Яузе, шеф, сумасшедшие пробки».Как долгие думы в мозгу дурака,в оплётке холма перепутались тропки.А там, на холме – монастырь, монастырь.Двоятся, троятся его семафоры,и ветер шипит: поостынь, поостынь.Куда там, куда там, кудахтает скорый.<p>«Когда болит у ёжика иголка…»</p>Когда болит у ёжика иголка,он говорит любому визави:в России надо жить ужасно долго,пока не облысеешь от любви.Когда чесотка мучает ворону,когда бизон икает на скаку,когда жираф горящую коронустремится сбросить в светлую Оку —что им сказать? Терпели с мезозоя,в разломах плит держались за края,не ныли по контейнерам у Ноя,да и теперь не время для нытья —когда медведь оттоптанное ухонесёт туда, где истина в вине,когда пророчит русская кукуха,как перфоратор, прыгая в стене.<p>«Светлый человек из стеклопластика…»</p>Светлый человек из стеклопластика,из полиамида голова.В дом к нему приходит на полчасикатёмный человек из Рождества.Говорит, что где-то возле Конгомусорные бродят острова.Запускает зимний воздух в комнату,сделанный из ткани Рождества.Ставит чайник на плиту неновую,не спеша разогревает плов.Гладит его голову садовую,видит в окнах сад таких голов.Позвони мне по резервной линии,твой звонок не стоит ничего.Расскажу тебе про тёмно-синюючудную планету Рождество.Как мы выживали в годы кризиса,закреплялись на крутой скале.Как в пустыне космоса и кристмасатосковали о простом тепле.Вот она висит венгерской сливоюнад тропинкой бортовых огней.Мы такими кажемся счастливымииз любого кратера на ней.<p>«Под бормотанье батарей…»</p>Под бормотанье батарейпод утро всякое приснится.Вот, например, как князь Андрейлежит под небом Аушвица.В ушах контузия звенит,воняют рухнувшие крупыи ввинчиваются в зенитлиловых глаз его шурупы.Остыла рваная земля,горн оттрубил и стяг отреял.Подводы возят штабелядругих, бесчисленных андреев.В мозгу находит уголокнебесный голос и глумится:не будет больше ни балов,ни скачек после Аушвица.А вместо песен и охотгляди на небо в чёрном дыме,такое низкое, как сводказённой бани с душевыми.<p>«война ещё жива и катит свою бочку…»</p>
