Гюнтер прекрасно понимал её тревогу, ведь она же мать и, вполне естественно, боится за своего старшего сына. Но у него просто не было выхода. Единственное, что он мог сделать, это показать что фронт не страшит его и попытаться успокоить материнское сердце.
– Мама, я не могу отказаться! – покачал он головой. – Не забывай, я – эсэсовец, мы элита Германии, на нас равняются все патриоты Рейха. Как я буду выглядеть если трусливо попрошу порвать свой рапорт? Это будет позор на всю нашу семью, ты понимаешь? Нет, это невозможно и давай уже закроем эту тему, хорошо?
Остаток завтрака прошёл в молчании. Подавленная и опечаленная Марианна смотрела на него с каким-то непонятным ему выражением лица и вяло ковырялась ложкой в тарелке.
Уже возле двери, подавая ему фуражку, она спросила прерывающимся голосом:
– Когда у тебя… поезд?
– Пока ещё не знаю, надо будет заехать на вокзал, посмотреть расписание. 5 мая я уже должен быть в Аахене, но выеду пораньше, не позже 2 числа. Кто знает сколько дней займёт дорога в связи с войной. Пусть будет запас времени чтобы освоиться на новом месте. Не беспокойся, мама, я позвоню как только решу точную дату отъезда. Ну же, не плачь… Ничего со мной не будет, обещаю тебе! – попытался он успокоить Марианну самым уверенным тоном, в который вложил всю ласку к женщине, ставшей ему здесь одной из самых близких людей.
Конечно, Гюнтер отлично понимал что, по сути, они оба чужие друг другу, ведь она мать не его самого а старого хозяина тела, но скорее, вырвал бы себе язык чем признался Марианне в этом. Потому что, какой смысл? Она не поверит, а даже если и поверит, то снова расстроится от того что её настоящий Гюнтер погиб в той аварии. Нет уж, пусть всё будет так как есть, а он постарается быть для неё образцовым сыном и не огорчать зря.
Гюнтер обнял её, крепко прижал к себе и аккуратно высвободился из её объятий.
– Постой, сынок, не уходи! Куда ты? Останься со мной пока не уедешь! – попросила она, не желая отпускать его.
– Мне нужно сообщить о моём отъезде своим друзьям и знакомым. Не беспокойся, мы ещё увидимся перед дорогой! – сказал он и быстро вышел из квартиры, внезапно ощутив как защипало глаза. Что это с ним? Садясь в машину он понял что случилось. Там, в будущем, Гюнтер жил один, так как мать рано погибла. И теперь здесь, сердцем ощутив что эта красивая женщина искренне волнуется за него, он понял что эти переживания растопили его многолетнюю корку циника и пофигиста. Выруливая, от теперь уже родного дома, Гюнтер тихо сказал:
– Ничего, мама, мы с тобой ещё посидим на твоём вечере, уж будь в этом уверена..
Прежде всего он решил навестить Ханну Грубер, подругу матери. С ней Гюнтер не виделся уже несколько дней и, вспомнив их последние шалости, почувствовал что начинает возбуждаться. Покачав головой, он усмехнулся. Ни в той ни в этой жизни Гюнтер не встречал настолько роскошную, зрелую женщину как она. Неизвестно как другие мужчины но каждый раз, едва он вспоминал её, первым желанием было взять Ханну! Причём, грубо, без всяких нежностей. Ханна будила в нём зверя своей чувственностью, похотью и желанием удовольствия. Красивое лицо женщины, казалось, было готово в любую минуту исказиться развратной улыбкой, обещавшей невыразимое наслаждение, от которой мог возбудиться даже святой. Его член реагировал на неё как бык на красную тряпку, вставал как образцовый прусский гренадёр при виде Фридриха Великого. И, как он подозревал, то же самое чувствовала и Ханна, стоило ему прикоснуться к ней.
Где она живёт он так и не удосужился узнать, у матери спросить её адрес забыл, поэтому пришлось ехать к зданию рейхсминистерства пропаганды, в надежде раздобыть нужные сведения у её сотрудников. В результате того что Гюнтер вспомнил о Ханне ему пришлось просидеть в машине несколько минут, думая о холодном водопаде, чтобы его "гренадёр" расслабился и можно было выйти наружу не привлекая внимания людей бугром в своих штанах. Во время поездки он обратил внимание что по городу двигаются множество колонн радостных подростков "Гитлерюгенда" и девушек из "BDM", одетых в парадную форму и размахивающих флагами. Странно, неужели сегодня какой-то праздник? Вроде бы, обычное воскресенье, мельком подумал Гюнтер.
К своему удивлению, он узнал на стойке регистрации что фрау Грубер сегодня на работе, хоть и было воскресенье. Старательно отгоняя развратные мысли, связанные с Ханной, Гюнтер поднялся по знакомой лестнице и подошёл к двери в приёмную. В коридоре никого из посетителей не было, видимо, в честь выходного дня и он, не колеблясь, открыл дверь.
Войдя в просторную комнату Гюнтер обнаружил знакомое лицо и расплылся в улыбке.
– О, малышка Клара! Я смотрю, ты стала ещё красивее с нашей последней встречи! – заявил он, медленно подходя к секретарше Ханны, которая завидев его, приоткрыла ротик и, с некоторым испугом, уставилась на него. У Гюнтера уже была наготове одна шалость, но к счастью для Клары, её спасла начальница, именно в этот момент вышедшая из своего кабинета.
