– За то что вы вырастили такую красивую, добрую, хозяйственную и сек… хм… в смысле, умную дочку! – с трудом поправился Гюнтер. – Она меня кормит такими вкусными блюдами что никакой ресторан не сравнится. Лаура, милая моя, спасибо тебе за то что ты так хорошо усвоила мамины кулинарные уроки! – он нагнулся и поцеловал смущённую девушку, в то время как Эрика Блюм пыталась прийти в себя.
– Но тогда вы не должны жить как муж и жена! – опомнилась женщина. – Вот как только женитесь тогда и пожалуйста!
– Мама! – воскликнула Лаура и закатила глаза.
– Спокойно, фрау Блюм! – сказал Гюнтер. – Я – чистокровный ариец, Лаура тоже, поэтому на нас распространяется особый приказ рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, который разрешает и даже обязывает нас создать будущую ячейку общества, даже без оформления брака, для скорейшего восполнения потерь и возрождения новой германской нации! – провозгласил он на ходу придуманную оправдательную причину их сексуальным добрачным отношениям. И, глядя в их расширившиеся от удивления глаза, добавил:
– Имейте в виду, этот приказ только для служебного пользования офицеров СС, для других он секретен! Надеюсь, вы понимаете что любое его упоминание среди других людей привлечёт к вам пристальное внимание гестапо, фрау Блюм? – пригрозил он с суровым видом.
Та только кивнула, подавленная моральным авторитетом всемогущего рейхсфюрера.
– Кстати, как вы нашли нас? – с интересом спросил он. – Вам Лаура сообщила?
– Нет, эта чертовка мне ни слова не сказала… – призналась женщина, смерив свою дочь недовольным взглядом. – Я по-прежнему была уверена что она снимает квартиру вместе с другой девушкой из клиники Шарите. Вчера мне захотелось сделать ей приятный сюрприз и я приехала туда без предупреждения. И что же? Оказалось, её соседка всё знает! Все всё знают кроме меня, её родной матери! – возмутилась фрау Блюм. – Это невообразимо!
– Мама, ну прости меня.. – Лаура нежно погладила мать за руку и обняла женщину.
– И что дальше? – спросил заинтригованный Гюнтер, невольно улыбнувшись от представившейся ему сцены донельзя удивлённой Эрики на пороге старой квартиры Цветочка.
– Не вижу ничего смешного, молодой человек! – заявила женщина, заметившая его улыбку. – Мне там такого рассказали… Что моя дочь вылечила от смерти героя Рейха и за это он хочет жениться на ней, а пока она просто живёт с ним… Что он такой красавчик и Лаура не приходит а прилетает на работу с таким счастливым лицом что все девочки ей завидуют! А потом она весь день ходит и зевает, говоря что не могла уснуть полночи из-за шумных соседей! – смерила она обоих сверкающим от возмущения взглядом.
Гюнтер с удивлением посмотрел на девушку, которая закрыла пылающее лицо руками и уткнулась в подушку. Да-а… Ну и напридумывали сплетен её подружки… А зевает она, видимо, из-за некоего героя-эсэсовца, который не даёт бедной девушке высыпаться, охваченный неистовым желанием взять её побыстрее, посильнее и поглубже… Что ж, в этом есть и его доля вины, придётся несколько сбавить обороты. Впрочем, через пару-тройку дней он уезжает на фронт, поэтому Лаура начнёт нормально спать.
Он почувствовал настоятельную потребность прогуляться, успокоиться и решить что делать дальше.
– Фрау Блюм, думаю, вы хотите многое обсудить со своей дочерью, поэтому я пойду схожу по делам да и прогуляюсь заодно. Лаура, вечером мне надо будет сказать тебе кое-что и посоветоваться. Ты весь день дома будешь? – спросил он девушку, которая постепенно отходила от смущения и открыла лицо, всё ещё стесняясь посмотреть матери в глаза.
– Ну, я хотела вечером встретиться с подругой… – сказала она. – А до этого времени, думаю да, поболтаю с мамой, уберусь в квартире..
– Хорошо, милая, тогда до вечера. Фрау Блюм, моё почтение! Не обижайте нашу малютку, шумные соседи всю ночь мешали нам спать своими криками и стонами и она заснула лишь под утро! – не удержался он от шутки и тут же шагнул за дверь, опасаясь что подушка, брошенная девушкой, попадёт в него.
– Ах ты, шутник! Вот только приди вечером!.. – донёсся до него смеющийся голос девушки.
– Лаура! Как ты себя ведёшь?.. – голос строгой фрау Блюм вторил ей.
Выйдя из дома, смеющийся Гюнтер несколько секунд стоял возле машины, размышляя, куда ему поехать. Он погладил сверкающее крыло "опеля" и мысленно снова поблагодарил баронессу, сделавшую ему такой щедрый подарок. Конечно, он его не просил но очень ценил то что его аристократка оказалась не жадным снобом а женщиной, которой не чужда благодарность. Это в любые времена всегда ценилось людьми, по крайней мере, нормальными и адекватными.
Наконец, Гюнтер решил заехать домой, заранее известить родителей о скором отъезде на фронт.
