Логика и рассудок настойчиво советовали ей как можно быстрее забыть про этот случай и вообще, как можно реже, встречаться с Гюнтером. Почти наверняка, он один из тех, кто хочет завязать с ней роман, надеясь воспользоваться её деньгами, как уже не раз пытались сделать некоторые прохвосты, в том числе и её круга. Мария видела их намерения насквозь и не давала им даже шанса, спокойно и вежливо отшивая их. Состояние у неё и правда было немаленьким, своё предприятие по производству оптики, которая идёт нарасхват для производства прицелов бронетехники, перископов для подводных лодок и армейских биноклей. Но даже это было не главным источником доходов баронессы. Основную часть финансов ей приносили акции фирм связанных с производством вооружений – Заводы Круппа, ИГ Фарбениндустри, в частности, входившая в неё компания Байер, приложившая руку к производству отравляющего газа Циклон Б, фирма Хуго Босса, шившая форму для всех нацистских организаций, немецкий филиал компании IBM, производящий сортировочные и счётные машины для концлагерей, фирмы Сименс, БМВ, Фольксваген, Опель. Все акции этих компаний стабильно росли, загруженные заказами Гитлера, а значит, акционеры, в том числе и сама Мария, получали хорошую прибыль, позволявшую жить не просто прилично, но и роскошно.
Теперь же появилась и другая Мария, которая взяла под свой контроль чувства и сердце. Она, разбуженная Гюнтером, хотела ласки, нежности… может даже, любви. Эта Мария доказывала что Гюнтер, когда спасал их, не знал не только про её состояние, но и о том что она вообще существует, а значит, дело не в её деньгах. Да и его взгляд на неё… Мужские взоры она уже давно научилась читать и ясно видела, что Гюнтер восхищён её красотой и хочет Марию как женщину. Она понимала свою привлекательность, даже с учётом возраста, ведь баронесса прилагала каждое утро массу усилий для этого. Да, пока что разум и мозг преобладали в ней, но Мария чувствовала что другая её ипостась не собиралась успокаиваться. Такая гражданская война в ней самой мучила её, изнуряла, заставляя спорить с самой собой, сомневаться, надеяться, разочаровываться..
Что ж, как только он выпишется и приедет к ним в гости, она серьёзно поговорит с ним и убедительно объяснит, что у них не может быть ничего кроме дружбы. Конечно, она расположена к нему и очень благодарна за спасение, своё и дочерей, но строить какие-то совместные планы глупо… Разница в возрасте, положении… Словом, расставит все точки над i. Она решит этот вопрос так как всегда решала, с пользой для себя, и была уверена, что всё получится. Потому что у неё всегда всё получается.
Успокоившись и придя в равновесие с самой собой, баронесса откинулась на спинку сиденья и задремала. До дома ещё долгая дорога.
Берлин. Клиника Шарите.
12 апреля 1940 года.
Гюнтер Шольке.
Сегодня он проснулся рано, позавтракал в палате и думал, чем ему сегодня заняться. Надежды на утренний секс не оправдались, так как фрау Кох почти насильно выпроводила Лауру из клиники домой, приказав не появляться на работе до следующего утра. Гюнтер, несмотря на своё желание, поддержал старшую медсестру, зная, что его милый Цветочек уже больше суток на работе. Перед уходом она, уже одетая, забежала попрощаться и невольно разбудила его нежным поцелуем. Единственное, что он смог сделать, учитывая, что фрау Кох стояла за дверью, это страстно поцеловать её и слегка потискать груди и попку через расстёгнутое пальто, что, естественно, было совершенно недостаточно. Вместо неё назначили другую медсестру, толстую и некрасивую, зато, по уверениям фрау Кох, намного опытнее Лауры. Понятно, такая замена его явно не обрадовала.
Подумав, он попросил новенькую принесли ему побольше чистых листов бумаги и ручку. В конце концов, надо, наконец, выполнить приказ фюрера и описать всё то что он говорил ему наедине, только в более развёрнутом виде. Плюс внешний вид и эскизы бронетехники.
Следующие несколько часов он написал и нарисовал всё что касалось бронеавтомобилей и танков, изведя на это больше половины листов. Подождав, пока отдохнёт рука, и плотно пообедав, Гюнтер взялся за стрелковое вооружение, например, у него была мысль заменить обычные винтовки Маузера на "Gewehr-43", и заменить пистолеты-пулемёты "MP – 40" на штурмовые винтовки "StG-44". Он знал, что для производства автомата нужен промежуточный патрон, но вот кто его изобрёл и как именно, в своём времени не интересовался, поэтому ограничился тем что нарисовал внешний вид автомата, описал что заказ был выдан Хуго Шмайссеру и работа над ним уже ведётся, указав что нужно лишь обеспечить его группе максимальную поддержку и защиту от конкурентов, а также бюрократических проволочек в Управлении вооружений Вермахта.
