– Кому еще придется ждать, – бормочет Принц, и я понимаю, что остров мы будем покидать явно не вплавь.
Если, конечно, вообще его покинем.
Обсуждать это сейчас нет смысла. Искра глядит на меня не то довольно, не то глумливо; Охотник поджимает губы и снова уходит в себя. Помнится, в таверне он был поразговорчивее, а сейчас может посоперничать с Волком за звание главного молчуна.
Наверное, я бы радовалась, если б не переживала, что за молчанием таится отнюдь не согласие, а упрямое желание увязаться за нами.
Что ж, я тоже умею быть упрямой, да и Принцу в этом, кажется, нет равных.
Кайо я выпускаю заранее.
Земли на горизонте еще не видать, но я чувствую близость проклятого места каждой каплей дара. Чары натягиваются между нами, словно нити в руках прядильщицы судеб, готовой щелкнуть ножницами; звоном отдаются в груди.
Я и не знала, что ты вложила в защиту острова столько силы, – ведь именно на нее сейчас отзывается моя кровь, моя память, моя душа. Другое дело, кого именно ты защитила: отверженных от навязчивых гостей или наоборот? Куда мы так стремимся попасть: в неприступную крепость или в тюрьму?
Я выношу Кайо из трюма на плече не таясь, но на удивление никого не встречаю на пути. Слабый ветер гоняет по палубе голоса неспящих матросов, предупреждая, в какую сторону лучше не ходить. В темной воде отражаются созвездия, и в одном из них мне даже видится копия моей крылатой тьмы, такая же взъерошенная и недовольная долгим заточением. И все же Кайо терпеливо ждет, не срывается прочь без приказа, только умоляюще хлопает огромными глазами.
– Лети, – наконец шепчу я, и он устремляется ввысь.
А я остаюсь внизу, до боли впиваясь пальцами в изъеденные морем перила и вглядываясь в ночь.
Остров где-то там. Совсем рядом. Надеюсь, он подарит мне хотя бы один ответ.
Тревогу я чувствую не сразу. Сначала усиливается ветер, взъерошивая мне волосы и бросая на глаза темные пряди, словно стремясь перекрыть обзор. Затем море, вздыбив волны, словно зверь шерсть, бросается на корабль и пытается сбить его с курса. Оттолкнуть от цели.
Когда разгорается шторм – на сей раз настоящий, с набежавшими тучами, ливнем и сверкающими молниями, – я так и стою у левого борта, крепко держась за перила. Лучше бы отойти, но кажется, если только на секунду расслаблю пальцы – сразу же попаду в холодные объятия моря.
Я слышу крики. На палубу высыпают матросы, выскакивают изо всех щелей, точно пчелы из потревоженного улья, и суматошно, но поразительно слаженно носятся от одного узла к другому. Снова поднимаются и складываются паруса. Я пригибаюсь, прячась от непогоды за фальшбортом[7], и рядом опускается на колени насквозь промокший Принц.
– Нам пора.
– Что?! – Я силюсь рассмотреть его лицо сквозь потоки воды, и, похоже, он вполне серьезен. – Кэп уже надраивает сходни?
Принц поправляет повязку – потяжелевшая ткань так и норовит сползти вниз.
– Нет, но готов пожертвовать нам последнюю шлюпку, не сорванную кракеном.
Да. Я тоже помню, что одна хлипкая лодчонка после битвы каким-то чудом удержалась в веревочной люльке, но если капитан думает, будто она нам чем-то поможет в такой шторм, то он безумен.
– Ты ведь шутишь? – говорю я, оглядываясь вокруг. – Он обещал доставить нас на остров!
– Он и доставил. Ближе не подойти. – Принц протягивает руку, находит на ощупь и сжимает мое плечо. – Погода испортилась не просто так. Это все остров. Защищается.
– Страж проснулся, хвостом махать! – раздается над нами крик капитана, и я вскидываю голову.
Он стоит совсем рядом: ноги широко расставлены, руки в боки, с полей шляпы ручьями стекает вода. Корабль кренится то в одну, то в другую сторону, и капитан легко подстраивается под этот ритм, ни на мгновение не теряя равновесия.
– Везет еще, мы в охвостье шторма! – снова кричит он. – В брюхо не лезть, дальше вы сами!
– Это безумие! – Я вскакиваю, судорожно цепляясь за перила, и вечерняя похлебка тут же подкатывает к горлу. – Эту вашу лодку в щепки разнесет!
– Значит, без нее идти, – отвечает капитан.
Я готова еще повоевать, но Принц встает, кладет руку поверх моей, вцепившейся в мокрое дерево, сжимает пальцы – и я захлопываю рот, уже полный морской и дождевой воды. И только теперь замечаю на его плече мой мешок. Очевидно, ход обратно в трюм закрыт, и если не сядем в шлюпку, нас просто вышвырнут за борт.
Собственно, и вышвыривают – заставляют спускаться по веревочной лестнице, которую так мотает из стороны в сторону, что я пару раз соскальзываю и обжигаю ладони. А когда ноги касаются дна лодки, едва успеваю присесть и вцепиться в скамью.
Принцу не легче, хотя он идет вторым, и внизу я помогаю ему не промахнуться мимо цели.
Наконец мы сидим в крохотной по сравнению с кораблем посудине, раскачиваемся на ветру и тщетно пытаемся вычерпать успевшую набраться в шлюпку воду. А наверху темные силуэты матросов спиливают веревки.
– Верная смерть, – шепчу я, но Принц слышит.
Или думает о том же.
– Выживем, – заверяет он, а затем мы срываемся в пропасть.
