— Опять этот маг жизни! — раздался возмущенный голосок Риссэ.
— Нечего было с ним играть! — раздраженно рявкнул Тиаро.
— Вот уж-ш-ш точно, — зашипела я, обнаружив обе незримые цели за грудой валунов. И уже почти дотянулась до этих световых клякс, чем-то похожих на негатив моего теневого тела, как из-за камней вышла смутно знакомая девушка с голубыми волосами и, растерянно хлопая ресницами, спросила:
— А что здесь происходит?
Память очень вовремя подкинула картинку из прошлого и, не менее растерянно глядя на моэру, я прошептала:
— Ырли?
— Э-э-э… сейлин? — тоже перейдя на шепот, уточнила она. — Как-то здесь жутко, надо выбираться. Ты одна?
— Я, — тьма колебалась, тьма колыхалась, тьма развевалась, словно крылья за моей спиной, и я бы с радостью взлетела, но… тьма не давала мне возможности летать. Зато она позволяла исследовать энергетический силуэт собеседницы, в который, словно инородный отросток, вцепилась чья-то ненормально-длинная «лапа». — Я одна, да! — крикнула, разозлившись с новой силой и «впилась» в эту чертову конечность. — И меня одной на вас всех хватит!
Детский визг стал мне желанной наградой. Никогда не думала, что могу осознанно быть такой жестокой. Но жалости к этим мелким тварям, устроившим нам засаду, я не испытывала. Только злость, негодование, презрение и что-то еще… такое же темное, как клубящийся вокруг меня туман. Хотелось крушить, ломать, пить жизнь и сметать все на своем пути, наслаждаясь этим хаосом.
Освобожденная от чужого контроля Ырли, упала без чувств наземь, но я видела, что она жива. Равнодушно перешагнув через нее, я двинулась по краю обрыва к мелким гадам. А те, растеряв все свое войско, начали шустро выстраивать магическую защиту, но… не успели. Моя тьма добралась до них, проскользнув между незаконченными плетениями, окутала тугими кольцами, присосалась к яркому свету и…
— Мама! — срывающийся на хрип голосок, словно ушат ледяной воды, отрезвил мою затуманенную ненавистью голову.
Дети (а это были именно дети, а не нарисованные моим воображением монстры!) больше не прятались под чарами, не отбивались и даже не дергались, у них просто не было на подобные действия сил. Мальчик лежал на камнях, бледный и с закрытыми глазами, а золотой свет, сжавшийся до размеров крохотного солнышка, лихорадочно бился в его груди. Девочка же, в теле которой энергии было больше, стояла, опираясь на камень и беззвучно шевелила губами. Белокожая голубоглазая малышка лет шести… Аше-ара с четырьмя едва различимыми световыми щупальцами, которые безжизненными плетями обвисли вдоль ее хрупкого тельца.
— Мама? — слабым голосом повторила Риссэ, начиная заваливаться на камни рядом с братом.
Проклятье! Это же моя дочь, моя девочка… моя!!! Что же я за чудовище такое бессердечное?!
Резко втянув в себя защитный панцирь когтя и разбушевавшуюся тьму, я кинулась к малышке, но наступила на подвернувшийся под ногу камень, потеряла равновесие и, нелепо взмахнув руками, полетела в пропасть. Последнее, что увидела перед падением — это испуганное личико Древней девочки и… черный силуэт спикировавшего со скалы киприна.
Темнота… Она была повсюду — внутри меня, вокруг. Ничего кроме мрака и моего тела, зависшего в нем, как в невесомости. Лишь то, что я слышала звук собственного дыхания, позволяло отбросить мысль о переходе в мир иной. Но, если это не он, то что?
Я отчетливо помнила, как падала в пропасть, как промелькнуло в голове абсурдное в такой момент сожаление, что в храме Древних мне так и не побывать. И как буквально в метре от каменной глади проступившего сквозь туман моста меня резко дернуло вверх, перевернуло лицом вниз и распластало на незримой, но плотной, словно надувной матрас, преграде. Тело внезапно онемело, руки и ноги вывернуло, но онемевшие мышцы не чувствовали дискомфорта. Я вообще ничего не чувствовала!
Гладкая поверхность моста, казавшаяся вытесанной из единого куска породы, пошла мелкими причудливыми трещинами. Одна за другой в воздух поднимались разномастные шестеренки — большие и маленькие, с крупными и совсем мелкими зубцами. Наконец они выстроились в единую схему, похожую на часовой механизм. Онемение тут же исчезло, вывернутые конечности прошило болью, я заорала и, кажется, потеряла сознание.
И вот я здесь… И где это здесь? Где Кир? Где дети?
Называется, сходила девочка Зоя на «экскурсию» в храм — и древностей не увидела, и не спасла никого, и сама сгинула, и группу сопровождения угробила. Среди горестных размышлений промелькнула мысль об «экскурсоводе». А что если…
— Кей?! — позвала громко. Мой голос затих где-то вдали, не удостоившись ответа даже от эха. — Ке-е-ей-Кули!
Тишина…
