Одно время мы базировались в избушке, которая была примерно в восьми километрах от лосиных стоянок, так что выходили затемно и возвращались не посветлу. Только через несколько лет у нас появились «Бураны». Совершенно дикий расход горючего, карбюратор капризничает, в снежной целине тонет – всё вроде бы говорит против этой машины. Однако по проторенной и накатанной лыжне этот великолепный буксировщик тащит за собой человек десять лыжников прекрасно. На вывозке мяса он нас просто спасал. Я помню, как однажды «Буран» вёз на себе двух седоков с ружьями, а на буксире – сани примерно с двумя центнерами мяса. На нём сидел ещё один охотник, да двое сзади зацепились за верёвку и волоклись на лыжах. И это не по автомобильной дороге, а по собственной, извилистой и узкой «буранной» лыжне.
До самого конца охоты мы оставляли мясо в тайге, как я уже говорил, чтобы не тратить времени на вывозку. Слишком дорого было время для охоты. Никто его там, кроме зверья, тронуть не мог. Зверьё – это в основном куница да горностай. Вóроны, кукши да гаички. Навредить нашей добыче они, конечно, не могли. Иногда даже кое-кто из охотников ставил около мяса капканчики на куницу и добывал её.
Однако волки, а особенно росомаха, порой пакостили. Если оставить на мясе пару стреляных гильз или какую-нибудь пропотевшую ненужную одежонку, волк к нему не подойдёт. Не то росомаха. Этот зверь ничего не боится и может достать мясо, даже поднятое на лабаз над землёй. Кроме того, что растаскивает его по кустам и даже веткам деревьев, она ещё и гадит на него – метит как свою собственность. Силы этот небольшой зверь удивительной. Однажды она «посетила» аккуратно сложенное мясо и навела свой «порядок» – свёрнутую и смёрзшуюся шкуру нашли метрах в семидесяти, а пудовую голову – в развилке сосны метрах в четырёх над землёй.
Ну и завершающий этап – делёжка мяса.
Система распределения мяса среди жителей нашего посёлка сложилась за многие годы сама собой и заслуживает того, чтобы о ней рассказать.
Всё мясо шло в общий котёл. «Убивцу», тому, кто завалил лося, полагались голова, печень, вырезка и «гусак» (лёгкие и сердце). Согласитесь, что это солидная премия за трудную работу. Грудинка обычно шла в общий котёл на охоте, можно было полакомиться там и жареной печенью.
Четвёртую часть всего мяса получала бригада охотников-таскальщиков, а среди них оно распределялось по трудодням. То есть в зависимости от количества дней, проведённых на охоте и на вытаске-вывозке мяса. Причём день на вывозке считался за два дня, в то время как на охоте – за один день. Это и понятно. Таскать на своём горбу по 30—40 кило мороженой лосятины стоило сил, хотя кое-кто из нас, чтобы заработать побольше трудодней, предпочитал именно вывозку.
Раньше, в дни мясного благоденствия, в лосепромысловом хозяйстве мяса было вдоволь. Домой, правда, брать не разрешали, но на базе в избушке можно было есть до отвала. С этим связана одна история, которую мне рассказал заведующий лосефермой Михаил Вениаминович Кожухов.
Было так. Приехал как-то в посёлок заповедника из райцентра Троицко-Печорска работник райкома. То ли инструктор, то ли секретарь – не помню. Показали ему лосеферму, домашних лосей и решили отвезти на базу лосепромыслового хозяйства. Запрягли в кошёвку упряжного лося (тогда ещё были одомашненные упряжные и даже верховые и вьючные!) и через полчаса были на месте. Повёз его сам Кожухов. Зашли в избу, где жили охотники. Никого нет, на печке огромная кастрюля с полуостывшим варевом, чайник сипит.
Не успели раздеться, как вваливается первый охотник. Скидывает он свою одежонку и – сразу к кастрюле. Видно, проголодался за рабочий день. Вытаскивает из кастрюли лосиное копыто (!), начинает его ножом расковыривать и высасывать содержимое. Причём видно, что это для него, как сейчас принято говорить, полный кайф. У райкомовского работника – глаза на лоб. Спрашивает у Кожухова шёпотом: «Скажите, Михаил Вениаминович, а что у вас тут мясо не разрешают есть? Совсем?» Тот смеётся: «Да нет! Просто у нас варёное копыто лучше всех лакомств! Попробуйте – поймёте! А если насчёт мяса, то, видите, к столу мясорубка привинчена. Это, чтобы мясо крутить да котлеты жарить. Мужики тут настоящие соревнования устраивают – кто больше котлет съест!»
М. В. Кожухов рядом с домашним лосем Бурым.
Вот такая история. Правда, когда я жил на Печоре, таких пиршеств уже не было, да и мясорубок тоже.
Однако не могу не сказать об особенном блюде из лосятины. О строганине!
Зимой наша бригада, добывая до полутора десятка зверей, просто заготавливала мясо. В пищу шла часто мороженая лосятина. Особым успехом пользовалась у нас строганина, мороженое мясо, нарезанное тончайшими лепесточками и тут же употребляемое в пищу. Есть несколько рецептов её приготовления, хотя не все знают, как это сделать.
Способ первый – самый примитивный – строганина из лосятины простая.
