Алиса ушла с французами, а мы ночью тронулись «домой» в Савиньи. На другой день приехала Алиса и сказала, что поход на выручку французов отпадает, они вышли из окружения, но нас зовут французы из-под Венизи на совместную операцию. Они добыли фауст-патрон и по решению районного командования должны провести совместную с нами операцию на шоссе Везуль – Безансон. Причём поездка к месту операции должна быть открытой, чтобы продемонстрировать местному населению наличие внутренних сил Сопротивления.
Мы сели на свои два грузовика, оставив в лесу Пенту и Вальдемара, и по маршруту, предложенному районным командованием, двинулись к месту операции.
Впереди шла машина французов с огромным трехцветным знаменем, за ней наша со знаменем отряда. Это знамя прислали нам русские эмигранты из Парижа, члены организации «Русский патриот». Посередине темно-красного бархата был вышит герб Советского Союза, сверху и снизу герб огибали надписи золотыми буквами по-русски и по-французски – «Отряд Парижская Коммуна». Размер знамени – 1500 мм на 1200 мм. Третья автомашина шла под большим красным флагом. Жители Савиньи, Анжери, Сите и других деревень, заранее предупрежденные, уже поджидали нас, кое-где с французскими знаменами, и приветливо махали нам платками и шляпами. Думаю, наша демонстрация подогрела патриотические чувства французов. После неё появились новые «маки́». Но нам эта поездка стоила много нервов. Километров тридцать – сорок мы ехали, не спуская пальцев с курков и приготовив гранаты. Французы были более беспечны – они ведь дома.
В деревне Ле-Фонтен-Риоз мы заняли позицию вдоль дороги между деревнями Ие и Малашер. Предполагалось, что начнём стрелять из фауст-патрона по автомашине, поэтому поместили его в середине группы: если пройдёт колонна, то удар по средней машине в центре группы даст возможность обстрелять всю колонну, ибо от центра в каждую сторону мы растянулись метров на 100. Я лежал крайним справа.
Машин всё не было, но вдруг со стороны Везуля показались немецкие велосипедисты. По три или по четыре в ряд они образовали цепочку, конца которой я не увидел, хотя лежал выше всех. И вот, когда передние велосипедисты миновали центр, выстрелил фауст-патрон. Ракета взорвалась в гуще велосипедистов, ударившись о шоссе. И тотчас «заговорили» автоматы. Мне пришлось стрелять издалека по убегающим немцам, бросившим велосипеды. Они бежали к лесу на той стороне шоссе.
Мы выбежали на шоссе, залегли в кювете на другой стороне и стреляли, стреляли, стреляли. А когда встали и пошли собирать трофеи, увидели, что на земле валялись не немцы, а власовцы. На рукаве была их эмблема РОА – «Русская освободительная армия». Предатели-«освободители». В это время началась редкая ответная стрельба с севера. Очевидно, предатели пришли в себя. Нам надо быстро отходить. И тут я и один француз заметили, что двое «убитых» приподнимают головы и перемигиваются.
– Встать!!! – заорал я на них.
Они вскочили и вытянулись по стойке смирно, удивленно глядя на меня. Подействовал русский язык. Француз вскинул автомат, но я остановил его.
– Бегом на ту сторону! – скомандовал я им. И они побежали во всю прыть, а мы за ними. Пули свистели всё чаще, но никто, кажется, не был ранен, во всяком случае, у русских.
Мы очутились в Ле-Фонтен-Риоз. Валерий вытаращил глаза, увидев двух власовцев.
– Эти-то зачем? Не мог там прикончить?
– Сначала давай допросим, а там видно будет.
Власовцев посадили в машину, и все три машины тронулись в путь. Мы с гордостью мнили себя победителями. Пленные сидели, понурив головы. Обратно водители гнали быстрее. В населенных пунктах по нашим улыбкам жители могли понять, что мы возвращаемся с победой.
Эта операция была проведена 18 июля 1944 года.
В официальном рапорте Илича сказано: «В 16.00 часов на шоссе Везуль-Безансон при поддержке французских партизан была атакована колонна власовцев (РОА). Убито семь предателей, число раненых осталось неизвестным».
На допросе власовцев выяснилось, что их батальон в количестве 450 человек перебрасывали на юг для проведения карательных операций. Своим нападением мы сорвали переброску или задержали. Ведь противнику пришлось доставить в госпиталь всех раненых, а их было не меньше двух десятков.
Мы выяснили у пленных фамилии офицеров, известных им солдат, место, где батальон формировался, и почему пленные стали на путь предательства (ответ был: «заставили насильно»). Протокол допроса Алиса передала в центр.
Но что делать с власовцами?
Алиса напомнила нам приказ центра – немцев брать в плен, а власовцам давать возможность оправдаться перед Родиной. Мы оставили их в отряде, объяснив, что это их последний шанс, ведь с фашистами скоро будет покончено. Они обрадовались, что им сохранили жизнь и обещали в боях искупить предательство. Мы, конечно, наблюдали за ними, но по всему было видно, что они рады избавлению от немцев.
