Я спросил Валерия, зачем он стрелял, ведь мы должны были ждать автоколонну. Он ответил, что нам нужны автоматы и велосипеды. В рапорте мы писали, что нас заметили, иначе бы мы обесценили эту операцию. Ведь просто смешно: восьмером против двух велосипедистов…
Я всю дорогу злился и ворчал на Валерия за срыв хорошей операции.
Вечером Валерий пошел к Александру и вернулся с ужасной вестью – он убит. Это нас поразило. Что же произошло?
Александр сидел у своего приятеля и ждал новостей. Часов в 12 новости пришли, и он, обрадованный и воодушевлённый, сильно навеселе, поехал домой. Недалеко от Ансьера его остановил вышедший из-под моста немецкий патруль. Наставив на Александра автомат, солдаты потребовали документы. Вместо того чтобы предъявить их, он выхватил пистолет калибра 6,35, но выстрелить не успел – был срезан автоматной очередью.
Очевидно, сказались алкоголь и воодушевление нашим «успехом». Трагическая смерть Александра потрясла нас, и мы решили за него отомстить. Хоронить собирались 8 июля вечером, и в тот же день провести операцию, а потом успеть на похороны.
Засаду решили провести на лесной дороге Ини-Божё, в том месте, где 6 мая убили двух немецких велосипедистов.
Я в той операции участия не принимал, поэтому ограничусь только данными рапортов.
Вот один из них: «8 июля в 13 часов группа в составе: Валерия, Гриши, Кости, Николаев (1-го и 2-го) и Пенты устроила засаду на лесной дороге Ини-Божё. Убито два немецких велосипедиста. Трофеи – автомат. Эта операция была задумана и проведена как месть за гибель хорошего французского товарища, который работал вместе с нами. Операция совпала с похоронами Александра Соней».
После операции группа Валерия зашла в Савиньи и приняла участие в захоронении Александра. Валерий произнес речь, был дан трехкратный залп.
На другой день мэра Венизи вызвали в Гре и учинили допрос о «русских бандитах». На вопрос, почему мэр разрешил русским принять участие в похоронах Соней бандита, мэр ответил, что русские пришли с оружием, и он побоялся попросить их уйти. С того момента, как русские пришли в деревню, они стали хозяевами положения. О нашем лагере и о жителях, сотрудничающих с русскими, он ничего не сказал, хотя кое-что знал.
В этот же день, 8 июля, к нам прибыл новый руководитель, сменивший Мариуса, – Марсель. По-национальности – румын, участник испанской кампании, коммунист.
Выслушав рапорт о боевых делах отряда, одобрил нашу деятельность. Главное, что он сообщил – это о высадке 6 июля союзников в Нормандии. Мы были вне себя от радости. Он сказал, что генерал Мари-Пьер Кёниг, командир французских внутренних войск, приказал начать железнодорожную войну и запретил французам ездить поездами.
Марсель остался ночевать с нами в лесу и рассказал много интересного. От него мы услышали о Нике (Николай Иванович Смаричевский, ныне персональный пенсионер, после войны проживающий в г. Кишиневе), участнике испанской войны, бывшем бойце дивизии имени Котовского, а теперь организаторе интернациональных групп Сопротивления во Франции. Марсель обещал привести Ника к нам, и мы его уже полюбили.
Марсель всё время твердил нам о бдительности, поведал несколько трагических эпизодов из жизни французских «маки́». В один французский отряд был заслан предатель. Он пробыл там месяц, принимал участие в операциях и все считали его своим парнем. Однажды, во время операции, французам пришлось отступать, и когда они собрались в лагере, нового бойца не оказалось. «Макизары» не обратили на это внимания, остались на старом месте. Как обычно, выставили двух часовых, которые предпочли сидеть у костра, а не караулить, как положено, метрах в 50–70 от лагеря. Они не обратили внимания на хрюканье кабанов, зная, что их за войну в лесах развелось очень много. А это хрюкали каратели-власовцы, успевшие окружить лагерь. Их привёл предатель, и весь отряд был уничтожен.
Другой случай. Один отряд всё время попадал в засады и спасался только командир. Он вновь набирал в отряд молодых людей, а потом, будучи провокатором, подставлял «макизаров» под пули немцев. В конце концов, его разоблачили и уничтожили, но сколько людей из-за него погибло…
Марсель рассказывал нам о Луи (генерал Илич), о положении на фронтах. Говорил он по-французски, переводила Алиса, хотя он хорошо понимал по-русски.
На наш вопрос, где Мариус, он сказал, что тот переведён в другой район. Но прямого ответа на вопрос «почему»? Марсель не дал.
На другой день утром, во время завтрака (без спирта, конечно), Марсель преподнёс нам сюрприз – достал подпольную «Юманите» и прочитал маленькую заметку о том, что «Отряд им. Парижской Коммуны 5 июня атаковал на шоссе Комбфонтен-Пор-сюр-Сон машину с немцами. В завязавшемся бою были убиты 9 немцев, в том числе один фельдфебель и один унтер-офицер». Эту газету в своё время читал нам и Мариус.
Марсель сказал, что о действиях нашего отряда информируется ЦК Французской компартии. Сообщение в «Юманите» наполнило нас гордостью; у меня на глазах навернулись слезы и я подумал – а может, и сам Сталин знает о существовании нашего отряда?
