Яник вышел из машины – высокий, стройный, интересный блондин с «бросаром» на левом рукаве («бросар» – повязка с тремя национальными цветами). Наличие такого знака говорило о романтике партизанской жизни. Какая женщина откажет в свидании такому красавцу?
Он вернулся минут через пятнадцать с улыбкой мартовского кота на лице.
– Всё в порядке, Алёша. Через час встречаемся у кафе. Как раз начнёт темнеть, – сказал он на ломаном русском.
– А женщины-то интересные или страшнее не бывает?
– Не красавицы, но интересны.
– На каком языке ты с ними говорил?
– На немецком. Они отлично говорят по-немецки.
– С немцами, наверно, компанию водили.
– А чёрт их знает…
У сыровара мы взяли масло, сыр и, расплатившись, хотели уже уходить. Но тут я заметил клумбу с цветами, и попросил хозяина разрешить сорвать несколько цветов.
– Пожалуйста. Для мадемуазель, наверно? – улыбнувшись, спросил он.
– Конечно!
Я сорвал с десяток цветов и, разделив их на два букетика, положил на сидение.
В сумерки мы подъехали к кафе. Деревня готовилась ко сну. Девушки уже ожидали нас, переодевшись в платья. Яник представил меня, и я предложил всем пройти в сад, где мы, не видимые с улицы, иногда пили вино за столиком.
Пока они шли в сад, я поднялся по ступенькам, вошёл в зал и попросил у хозяйки четыре бутылки хорошего вина. Меня удивила её молчаливость, ведь обычно она была веселой и любила поболтать. А тут с сердитым видом достала из подвала вино и молча взяла деньги.
Я прошёл в сад. Яник болтал с девушками, они ели сорванные с деревьев яблоки.
Разлив вино по стаканам, я представился.
– Английский «макизар» Гарри. Надеюсь, Джон уже представился.
Так мы с Яником конспирировались на амурных свиданиях.
– Арлет, – назвалась пухленькая брюнетка.
– Поллет, – проговорила худенькая шатенка.
Мы выяснили, что они из Френ-Сен-Маме и приехали к тётке Арлет. Остановились в кафе, чтобы её не стеснять.
Мы хорошо провели время и договорились встретиться в лесочке около замка, где мы брали бензин, в следующий полдень.
Простившись, мы уехали в лес. Часа в четыре утра поставили машину, опустили сливочное масло в ручей и легли спать. Кот Васька, промышлявший всю ночь мышами, забрался ко мне под мышку и, убаюкивая, мурлыкал. Часов в девять меня растолкала Алиса. Она отвела меня в сторону и спросила:
– Вы где были?
– На свидании.
– А вы знали своих красавиц раньше?
– Нет, встретили вчера впервые, они приехали к тётке из Френ-Сен-Маме…
– Не из Френ-Сен-Маме, а из гестапо города Гре.
У меня, очевидно, был такой вид, что Алиса даже улыбнулась. Расспросив подробнее, она сказала:
– Быстро привезите их сюда.
Когда я разбудил Яника, он был изумлён не меньше меня, и сначала не хотел ехать, но когда пришла Алиса и сказала свою любимую поговорку «Любишь кататься, люби и саночки возить», он вскочил, мы умылись и, не побрившись, поехали.
У кафе толпился народ, и когда я вышел из машины, на лицах собравшихся появились улыбочки. Я поздоровался и пошёл на второй этаж, где помещались наши знакомые. Навстречу мне спускалась Поллет. Я сказал, что в машине её ждет Яник, а сам пошёл к Арлет. Она только что оделась, но, увидев меня, протянула руки и спросила, почему так рано.
Я сказал, чтобы она быстро заканчивала туалет, и что они арестованы. Арлет заволновалась. Спросила почему, за что? Но я молчал. Когда она была готова, я захватил их маленькие чемоданчики, и мы спустились вниз.
Деревенские жители встретили нас хохотом. Они всё уже знали и сообщили Алисе.
В лесу Алиса их долго допрашивала, но ничего не добилась. Она и Валерий отвезли их во французский отряд, стоявший в лесу Бель-Вевр.
По возвращении Алиса сообщила, что девушек расстреляли, но позже «макизары» из этого отряда рассказали нам, что их допросили и отпустили восвояси.
Кем эти девушки были в действительности, установить мне не удалось, но если бы они были связаны с гестапо, едва ли бы их отпустили.
Ребята над нами подтрунивали несколько дней, а Валерий, напустив на себя важный вид, – дулся.
– Могли подвести весь отряд, – ворчал он.
Но он-то устроился хорошо – спал себе с Алисой в машине. А остальным каково? Все ребята молодые, здоровые, женщины им улыбаются, зазывают глазами, и не только глазами. Как быть?
На эту тему у меня с Валерием состоялся серьёзный спор.
Ребята были недовольны категорическим запретом Валерия на встречи с женщинами и, не стесняясь, беседовали на эту тему, отмечая, что сытый голодного не разумеет.
Они выражали явное недовольство, но было ещё и скрытое. Втихую ребята поговаривали о зазнайстве Валерия, о том, что он присваивает себе драгоценности из трофеев, реквизированных у коллаборационистов. А узнал я об этом так.
