Почему же Валерий отступает от истины? Может быть, память ему изменяет? Едва ли. Когда человек прибавляет – это уже не забывчивость, а сознательное искажение истины. Тем более что он добавляет операции не в период, зафиксированный в нашем отчете, а до этого, намеренно перенося организацию отряда на месяц раньше. Впрочем, Валерий всегда был склонен к гиперболизации наших действий.
В молодости это простительно, а в наши годы – глупо, тем более, повторяю, что наворочали мы немало, и Валерий всегда был на высоте – храбр в бою и активен в организации и проведении операций…
Итак, мы встретились в апреле, выпили литр вина и по приглашению ребят пошли к ним «домой», в лес.
Опять тишина, звездное небо, туман над рекой. Ночь. Мы идем гуськом. Впереди Валерий. Он ведет нас известными ему тропками и очень хорошо ориентируется в темноте леса. Мне даже кажется, что он видит сучки деревьев, – настолько вовремя отгибает их в сторону и предупреждает нас. Я ничего не вижу в темном лесу и, нагнув голову, иду вплотную за Валерием, а за мной Яков и другие.
Небольшая полянка, палатка с сеном. Забираемся все в неё. Тесно, но настроение хорошее. Проговорив ещё с час, засыпаем.
Утром, умывшись в ручейке, точнее, в протекавшей около леса речке Коломбин, мы рассмотрели друг друга.
Валерий – плотный, выше среднего роста, двадцатидвухлетний брюнет, мускулистые руки с крупными кистями, широкое лицо, слегка приплюснутый нос, редкие зубы и толстые губы. По профессии шофёр, из Тамбовской области, образование 7 классов, говорит быстро, торопится, много слов произносит неправильно («лисапет» – велосипед, «Касапея» – Кассиопея и т. д.). В армии старший сержант. Держится просто, говорит откровенно. Хочет скорее получить оружие и драться. Таково впечатление первого дня знакомства.
Фёдор Рубель – лет тридцати пяти – сорока, худой, удлиненное морщинистое лицо, сероватого цвета глаза, длинный нос, тонкие губы, редкие жирные волосы. На лице прыщи и угри. Говорит правильно, медленно, слова подбирает аккуратно, фразы строит грамматически верно, но какие-то они получаются у него витиеватые и зачастую двусмысленные, вроде чего-то недоговаривает – видно, что хитрит. Бывают такие люди. Не помню, какое у него образование, но чувствовалось, что грамотный.
Иван Недвига – напарник Валерия по побегу. Бежали из шахты еще в 1943 году, с тех пор скитаются вместе. Плотный блондин, моего роста, широкое лицо, серые глаза. Молчун. Внимательно слушает Федора. Хоть и напарник Валеры, но держится с ним отчужденно. Кто он, откуда – не помню. Возможно, он и не говорил о себе.
КостяКостиков – молодой, лет девятнадцати, огненно-рыжий, худощавый, рост 168–170 см, голубые глаза, прямой нос, яркие губы, резко очерченный рот. Говорит быстро и много. Земляк Валерия, глядит на него преданными глазами.
Я отметил про себя: русские и хохлы одной командой, хотя после блужданий по Украине у меня сложилось о местных жителях неблагоприятное впечатление из-за их заискивания перед немцами. Конечно, это относилось, в основном, к крестьянской массе, горожан я не встречал. В плену тоже наблюдал их желание выказать свою покорность немцам. Да и мой напарник Яков – конфедерат, одессит, как он говорил, был какой-то странный, хотя и слушался меня. Но я всегда чувствовал, что по главным вопросам – о переходе в Швейцарию, поисках «маки́» – он был со мной не согласен. Иногда говорил, что не прочь отсидеться в батраках у фермера или помещика. Только мое упорство останавливало его от этого шага.
А вот «батька» (Тимофей Кучуров) – пожилой, больной, ему трудно было идти, и он с удовольствием остался бы или у рыбаков на Днепре, или в деревне, где мы вязали рамы, благо заказов было много. Но «батька» стремился попасть к партизанам или перейти линию фронта, и лишь сердечный недуг заставил его остаться в Конотынском лагере. А Яшка был молод, здоров, силен, но какой-то безыдейный, бесхребетный. Ему бы пережить войну без борьбы. Из лагеря военнопленных он бежал в поисках «лучшей жизни». Таких и подобных было много среди беглецов. Я слышал в штрафном лагере и о беглых, которые отсиживались в германских лесах, питаясь бауэровскими запасами. Потом они, как правило, попадались при облавах.
Много разных людей было среди беглецов.
Я стал отвлекаться от повествования, но отступления ведь что-то разъясняют…
Позавтракать было нечем. Оказывается, снабжение у ребят не ахти. Они сидели и ждали некоего Роже́, который явился часов в двенадцать на велосипеде. На багажнике привез продукты.
Увидев нас, он засмеялся.
– Всё-таки нашли русских?
Я узнал его. Накануне он дал нам вино сказав, что никаких русских здесь нет.
– Нашли, а почему вы не сказали нам?
– Конспирация. Кто вас знает. Может, вы власовцы.
Оказывается, власовцев перебросили в эти края и заменили немецкие части во французских городах. Они оказались ненадежными на восточном фронте. И теперь вся Франция знала, кто они такие.
Во Франции были и национальные батальоны других предателей – армянский (Казарян), грузинский, калмыцкий и др.
