Мы шли по-военному – пятьдесят минут ходьбы – десять минут отдыха. Часы были только у Валерия, и он отдавал команды на отдых или движение. Через пять часов вышли на берег Соны. Переплывать реку ночью, в темноте – дело не простое. Может, всё же лучше идти через мост? В одном домишке, у реки, загорелся огонек, и мы постучались. На вопрос «Кто здесь?» Валерий ответил:
– Резистанс франсез… («Французское сопротивление».)
Дверь приоткрылась, и мужчина средних лет пропустил нас на кухню. Мы спросили, есть ли на мосту охрана, но хозяин, не отвечая, с любопытством разглядывал нас.
Валерий, бойко лопотавший по-французски, повторил вопрос. Хозяин улыбнулся и сказал:
– А вы ведь не французы? Кто вы?
– Мы – русские.
– Русские?! – У хозяина от удивления широко раскрылись глаза. – Как вы сюда попали?
Валерий пожал плечами и вновь повторил вопрос.
– Может, и есть, а может, нет – неопределённо ответил хозяин и пригласил нас за стол.
Мы сели на стулья и на лавку, а хозяин вышел. Через несколько минут он появился и, поставив на стол большой кувшин, предложил:
– Я вижу, вы устали с дороги – выпейте моего сидра и подкрепитесь.
Тут же на столе появились стаканы и кабаний окорок.
Мы не заставили себя ждать и быстро опорожнили кувшин. Хозяин пошел за вторым, а мы разделались с окороком и караваем хлеба. Очевидно, от усталости в голову ударил хмель. Выпили ещё по стакану и начали обсуждать вопрос: переплывать реку или идти на мост. В итоге решили плыть.
Помню обжигающую прохладу воды. Сона не широкая – метров 60, и мы быстро её преодолели. Правда, нам с Валерием пришлось вернуться – Фёдор плохо плавал, и мы помогли ему, поддерживая справа и слева. На берегу растерлись, попрыгали, оделись и – в путь.
Остановившись в лесочке на берегу ручья, целый день спали на солнце.
На другую ночь мы без приключений добрались до лесочка на правом, высоком берегу Соны. Торопиться было некуда, впереди были день и еще половина ночи. Мы отдыхали, загорали на солнце.
И вот тут-то началось разделение нашего будущего отряда. В кустах лежали Валерий, я и Костя, а отдельно от нас – Фёдор, Иван Недвига и Яков Конфедерат. И то, что там был Яшка, меня злило больше всего. Я считал, что наш переход навсегда скрепил нашу дружбу, но оказалось – нет. Проповеди Федора об осторожности, а по существу, замаскированный отказ от активных действий против немцев, были Яшке больше по душе, чем мое стремление партизанить или идти в Швейцарию.
Я уже давно заметил отчуждение Якова и чувствовал его причину, но разговаривать с ним на эту тему не стал. Я был весь в мечтах о будущем и не заметил опасности, которая надвигалась.
Во второй половине дня мы с Валерием спустились на дорогу, идущую вдоль реки, и дошли до моста, который пересекает Сону южнее Монтюрё. Часовых на мосту не оказалось, и мы, пройдя по нему, вышли на дорогу, соединяющую Монтюрё с Боле. На перекрестке стоял дом, в котором позже нам пришлось побывать еще раз.
– Днём мост не охраняется, а ночью? – спросил я Валерия. Тот сразу понял меня:
– Давай перейдем его засветло. Возвращаемся.
С этим все согласились. Только замялся Фёдор, но потом, очевидно, вспомнил, что придется на плечах товарищей плыть в холодной воде, и тоже согласился.
Разобрали оружие, повесили автоматы и карабин на шею под пиджаки, магазины, патроны, гранаты рассовали по карманам и пошли попарно: Валерий и Костя, Иван и Фёдор, я и Яков. Следовали друг за другом. Минут через десять перешли мост, спокойно пересекли шоссе и железную дорогу и по лугу вошли в лес. Когда мы с Яковом подошли к опушке, Валерий с Костей встретили нас уже в полном вооружении – автоматы и карабины были собраны и заряжены: вдруг при переходе моста меня и Якова задержат.
Мы не стали торопиться к месту свидания и остановились на восточной опушке леса, с которой хорошо проглядывалась деревня. Было пять часов пополудни, и мы, развалившись на мягкой траве, поели, закурили и принялись гадать – кто и как нас встретит.
– Алиса говорила, что командиром отряда будет Габриэль, – сказал Валерий. – Кто он, русский или француз?
– Наверно, русский, – ответил Костя, – ведь отряд-то будет советский.
Никто не возразил, ибо все мы думали так же и считали, что «Габриэль»– это псевдоним.
– Не терпится Валерию, хочется быть командиром, – шепнул мне лежавший рядом Фёдор.
Я промолчал. Мысли мои были далеко. В тот вечер думал о доме, но в преддверии долгожданного будущего уже не тосковал о прошлом. Вся прошлая жизнь и семья отодвинулись на задний план. Мечта сбывалась.
Быстро стемнело, похолодало, и мы стали приплясывать. Была надежда, что новые товарищи встретят нас хорошим ужином. Наконец – 23.00. Мы медленно движемся к месту встречи, надо пройти примерно 3 км. Свернули на запад, где-то рядом сарай. Зажигаем, нагнувшись в кустах, спичку – Валерий смотрит на часы: 23.55. Вперед! Вот что-то темнеет. Сарай!
Мы с Валерием впереди и начинаем насвистывать «Интернационал».
В ответ слышим тот же мотив. Бросаемся вперед. Вот они, наши товарищи. Их трое. Хочется заключить их в объятия.
– Следуйте за нами, – звучат холодные слова.
