− Если речь идёт только об ужине, − посылаю ему строгий взгляд. — Я и сама хотела с вами многое обсудить. И вы же помните своё обещание о первом уроке сегодня?
− Я помню, каждое слово, которое было между нами произнесено, − усмехается он. — Но не уверен, что это будет безопасно для вас сегодня. Думаю, вам стоит отдохнуть и набраться сил.
С языка так и рвётся поспешное уверение, что я в полном порядке и могу хоть сейчас приступить к обучению. Но на мне лежит ответственность не только за саму себя. Я должна думать о своих сыновьях.
− Чотжар, я хочу, чтобы меня обследовал одо Ми-ичан по прибытии во дворец, − поворачиваю голову к сидящему в сторонке хранителю. — Сообщи ему, пожалуйста.
− Уже, моя императрица, − коротко роняет предусмотрительный на-агар.
− Заключения моего лекаря будет достаточно, чтобы изменить ваше мнение? — вопросительно смотрю на Сэтору.
− Вполне, − дёргает уголком рта в кривой усмешке тот.
− Вот и замечательно, − киваю удовлетворённо и снова откидываю голову на подголовник.
Устала я что-то. И спать снова хочется. Успокоительное плюс гормоны, вот и слипаются глаза теперь.
Сквозь опущенные ресницы я наблюдаю, как Сэтору разворачивает перед собой голографический экран, явно собираясь работать. Как длинные пальцы быстро набирают какие-то команды, листают сообщения… Как сосредоточенно хмурится поразительно привлекательный мужчина, мрачно сжимая чётко очерченные губы. И ловлю себя на непозволительной мысли, что он бы мне понравился, если бы я встретила его раньше своих Повелителей.
Хотя… нет, не понравился бы. Это он сейчас со мной такой учтивый и обаятельный. Потому что я сэ-авин его вечных соперников, супруга императоров. Запретная и желанная экзотика. И интерес для него представляю только по этой причине. А будь я сама по себе, этот высокомерный красавчик наверняка относился бы ко мне, как к низшему созданию и даже внимания не обратил бы. Вот и мне не стоит даже думать о нём в таком ключе.
Полёт мною почти не запоминается. По большей части потому, что я непостижимым образом умудряюсь в какой-то момент уснуть в пассажирском кресле. Даже неудобная для сна поза и присутствие Сэтору меня не смущают.
А просыпаюсь внезапно, когда сквозь сон ощущаю, что кто-то нежно гладит меня по лицу. Горячие шероховатые пальцы скользят по одной щеке, нежно касаются губ, рисуют огненную дорожку дальше…
− Мой Повелитель, − мурлычу сонно, всё ещё пребывая во власти сладкого сновидения, где мои мужья были рядом. Где обещали, что больше никогда меня не покинут. Поворачиваюсь вслед за незатейливой лаской. − Я так скучала.
Мужские пальцы замирают, чтобы в ту же секунду исчезнуть. И я резко распахиваю глаза. Чтобы встретиться взглядом с нависшим надо мной жрецом.
− Ри-одо Сэтору? — выдыхаю хрипло, отодвигаясь и не пряча настороженности.
− Не стоит пугаться, моя императрица, − его губ касается кривая усмешка. — Я всего лишь хотел вас разбудить. Шаттл идёт на посадку.
И он выпрямляется, отступая. Садится обратно в своё кресло, не сводя с меня тяжёлого взгляда.
− Я так понимаю, вам снились Повелители. Сон был обычный? — интересуется ровно.
Нахмурившись, пытаюсь восстановить в памяти, что конкретно я видела. Но получается только вспомнить неясные, расплывчатые образы моих мужей и на краткий миг вернуть то щемящее чувство, что до сих пор трепещет тоской в груди.
Это было совсем не так, как при видениях.
− Да, обычный, − шепчу тихо. Как бы мне хотелось, чтобы было иначе. — Но даже такому я рада, После взрыва они ни разу мне не снились, как я ни надеялась на это. Как ни старалась.
Вздохнув, сажусь прямо. Веду головой из стороны в сторону, разминая занемевшую шею. Надо будет попросить Жину сделать массаж. Она умеет потрясающе быстро, легко и приятно снимать усталое напряжение, сковывающее плечи и затылок.
− Вы же понимаете, что можете видеть только то, что вам позволяет Абсолют? — склоняет голову набок жрец. — Если что-то ускользает от вашего взгляда, значит, так нужно.
Снова он намекает, что Абсолюту зачем-то нужно отсутствие моих мужей в империи. Снова ввергает мою душу в пучину сомнений.
Зачем? Что пытается доказать этим?
− Тогда… как я смогу ему служить, если он отобрал у меня тех, кого я люблю? — вскидываю полный горечи взгляд на хмурого мужчину. — Я не выбирала быть его Оком. Он меня такой сделал. Значит, я зачем-то ему нужна. Зачем же причинять мне страдания? Чего он хочет этим от меня добиться? Страха? Ненависти? Чего?
− Чтобы понять его замысел, нужно видеть все грани событий, − выразительно поднимает бровь Сэтору. − А это невозможно, если сосредотачиваться только на том, на что смотреть приятнее всего. Если видеть в случившемся только причину для страданий, то никогда не получится рассмотреть, как могут развиваться события впоследствии и что все приобретут в результате. Что лично вам это даст.
