Так он ее назвал. Когда увидел без макияжа, а потом – в юкате. Назвал прелестью! Никто никогда ее так не звал, и Мисаки обрадовалась до глубины души. Вот бы еще разок. Нет, много-много раз! Но…
По щеке пробежала слеза.
«Больше не назовет… Если увидит, какая я стала уродина, ни за что не назовет…»
Аяно глубоко вздохнула за рабочим столом, покрутила в руках очередной пробник их собственного производства и вспомнила одряхлевшую Мисаки.
«А если бы со мной случилось то же самое?..»
Когда Такаси только-только сказал про болезнь, Аяно решила, что это он так по-дурацки шутит. Ей даже в голову не приходило, что на свете в самом деле может быть болезнь, из-за которой люди стареют в мгновение ока. Однако за шесть лет их с Такаси отношений – хотя ей много чего пришлось от него вытерпеть – парень ни разу ее не обманул. Поэтому Аяно достаточно быстро поверила, что он говорит правду. Но не сразу до конца поняла, какое ужасное несчастье свалилось на семью. Осознание пришло, когда она увидела, как Мисаки стареет…
«Ты все равно не поймешь. Такая красавица и без единой морщинки».
Слова подруги с увядшим лицом до сих пор эхом отдавались в ушах и подтачивали сердце. Аяно стояла на пороге четвертого десятка и всякий раз, заглядывая в зеркало, болезненно кривилась от осознания, что кожа в сравнении со школьными годами растеряла свежесть.
«Но даже я кажусь ей молодой…»
Аяно часто слышала, что девушки идут работать в косметический бизнес, желая сохранить молодость. Можно сказать, что в женщину природой заложено стремление к красоте. Особенно в глазах любимого человека. А Мисаки в свои двадцать четыре потеряла эту возможность. Бедная девушка не выдерживала жизнь, в которой, к ее ужасу, стрелки часов крутились в десятки раз быстрее, чем у всех остальных. Аяно как женщина до боли хорошо ее понимала. То есть… хотела понять. Но на самом деле не смогла. Лишиться в пытках всех ногтей не так мучительно, как стремительно постареть. Мисаки не могла рассказать о болезни любимому и дряхлела в одиночестве. Девушка предпочла жестоко обидеть возлюбленного, но не показываться ему на глаза. А ведь наверняка очень хотела, чтобы он был рядом. Чтобы любил до самого конца…
У Мисаки иссякали силы. Лежа в койке, она теперь больше напоминала поваленное дерево. Аяно не знала, что сказать девушке, которая пустыми глазами глядела в потолок.
Такаси тоже вымотался. Даже представить страшно, каково это – следить за угасанием единственной сестры. С гостями он еще держался, но по ночам не мог уснуть. Каждую свободную минуту штудировал непонятные медицинские справочники в поисках хоть какого-то спасения для Мисаки. Он совершенно не слушал, когда ему советовали отдохнуть. Наверняка нутром чувствовал, что сестре осталось недолго.
Парень ходил по встречам пациентов с прогерией, собирал там контакты разных лечебных учреждений и бегал по ним в поисках спасения. Каждый раз ему отвечали, что надежды нет, и каждый раз он приходил в исступленное отчаяние. У Аяно болело сердце смотреть на страдания возлюбленного.
Как-то в субботу Аяно приготовила им на двоих обед и зашла в «Ариакэ-я», а Такаси лежал на полу без сознания. Девушка уже достала телефон, чтобы вызвать скорую, но тут он пришел в себя и сказал, что не нужно. Кое-как поднялся и налил воды из-под крана. Такаси высох, некогда широкие плечи сгорбились, а мужественное лицо побледнело. Казалось, он и сам заболел.
– Поберег бы себя. Может, устроишь сегодня выходной?
– Не переживай. Так, кровь от головы отлила.
Такаси спустил на сомнительные народные средства почти все свои запасы, потому сейчас прижимался как мог. Ни о каком выходном для кафе не шло и речи. Страховка покрывала госпитализацию, но личную палату приходилось оплачивать из своего кармана. С каждым днем становилось все яснее, что Такаси не хватало сил одновременно и на работу, и на уход за больной сестрой.
– Возьми, – предложила Аяно, доставая из сумочки банковскую книжку и личную печать[30]. – У меня миллиона три. Мисаки пригодятся.
– Не могу, – проворчал Такаси, возвращая книжку.
– Ей же выписываться на следующей неделе! Надо подготовить койку для ухода. А если ты при ней в обморок свалишься? Мисаки будет винить себя, нет?
Такаси, который только присел на табуретку, вздрогнул.
– Так что возьми, хорошо? И трать, сколько нужно.
– Но ведь ты же копила эти деньги на свадьбу?
Конечно, Аяно мечтала выйти замуж. До сих пор надеялась сыграть свадьбу с Такаси. Но бывают вещи поважнее мечтаний. Поэтому девушка без колебаний вложила книжку в руку парня.
– Я тоже хочу помочь Мисаки.
И тепло улыбнулась.
Наконец настал день выписки. Договорились, что Такаси будет ждать установки оборудованной постели и приготовит вкусный обед, а сестру поедет забирать Аяно.
По дороге в машине заиграла «Little Green» Джони Митчелл, и девушка вспомнила, как они с Мисаки познакомились.
Девочке тогда было восемнадцать.
