Аяно сразу подумала: «Маленькая хорошенькая кошечка». Мисаки училась в старших классах и была страшно застенчивой, поэтому они подружились не сразу. Но когда девочка привыкла к девушке брата, то привязалась к ней, как трогательный котенок. Аяно росла единственным ребенком в семье, но подумала тогда, что именно так ведут себя младшие сестры.
Потом Мисаки советовалась с ней, как лучше поступить. Она мечтала работать в парикмахерской, но стеснялась, что брату приходится все время платить за учебу, потому не отваживалась заговорить об училище. Так что Аяно поговорила вместо нее. Такаси, который всегда отличался простотой, воскликнул: «А что ж она сразу-то не сказала!» – и поддержал желание сестры.
А вот, скажем, когда Мисаки сдала государственный экзамен и получила лицензию парикмахера, Аяно в качестве награды подарила ей ножницы.
– Дорогущие, наверное? – тут же распереживалась Мисаки, но Аяно только рассмеялась:
– Ну что за глупости! У меня зарплата, по-твоему, какая? Могу себе позволить!
Конечно, она тогда только начала работать, поэтому пришлось чуть-чуть ужаться, но оно стоило того, чтобы отправить Мисаки в профессиональную жизнь.
У девочки от такого подарка на глаза навернулись слезы. Но она стеснялась плакать перед братом, поэтому сдержалась, хоть и пришлось для этого крепко сжать вместе руки. Аяно тогда растрогалась от умиления.
Устроившись на работу, Мисаки все равно иногда обращалась к старшей подруге за советом. Иногда рассказывала с дрожью в голосе, как на нее каждый день кричит начальник, и сомневалась, что она вообще выбрала правильную профессию.
Тогда Аяно решила доверить ей свою прическу.
– Но я же никогда не стригла людей! – запаниковала Мисаки, а Аяно похлопала ее по спине и рассмеялась:
– Ну когда-то же придется начать! Так что тренируйся давай.
– Угу… Но если вдруг не получится – прости!
– Не-а! Никаких «не получится»!
Мисаки от ужаса присела и обняла колени.
– Да ладно тебе! Я же знаю, какая ты умничка.
И девочка неуклюже принялась за дело. Даже с большой натяжкой нельзя было сказать, что задумка удалась, но Мисаки искренне старалась, и результат Аяно все равно понравился.
– Красиво же! – похвалила она, и Мисаки робко промямлила:
– Да? – Но при этом улыбнулась.
Увидев эту улыбку, Аяно искренне пожелала, чтобы у девочки исполнились все мечты. Чтобы она открыла свой салон, чтобы в ее руках преобразилось много-много людей. А до тех пор Аяно продолжит ее поддерживать.
Вот только не сложилось. Болезнь все отняла.
Загорелся красный, Аяно затормозила, закрыла глаза руками и попыталась прогнать слезы.
Она рассчиталась в кассе и поднялась в палату больной.
Мисаки уже переодели в простую одежду и усадили в инвалидную коляску. Девушка держала в руках чехол, который ей подарил возлюбленный. Кажется, она хранила его как оберег. Краска с волос давно сошла, пряди побелели. Лицо из-за того, что щеки ввалились на место выпавших зубов, немного напоминало череп.
– Прекрасный день для выписки, – жизнерадостно заметила Аяно, перекладывая вещи из тумбочки в чемодан.
– И что в этом такого…
– А?
– Подумаешь, погода хорошая, нашла повод для радости…
Свою неприязнь Аяно скрыла за улыбкой. В последнее время она привыкла даже к таким выпадам. Мисаки просто не может вынести того, что с ней случилось. Аяно раз за разом себе об этом напоминала. Мисаки не виновата. Это болезнь. Это все болезнь.
Они покинули палату, попрощались с доктором Камией и медсестрами, и Аяно повезла подругу на лифтовую площадку. Мисаки ни на секунду не прекращала теребить волосы. Очевидно, стыдилась, что все вокруг видят ее седину.
Надо было прихватить с собой какую-нибудь шапку…
Аяно посадила Мисаки на пассажирское кресло, и они отправились домой. Вскоре доехали до Синдзюку и встали на светофоре. Мисаки еще сильнее сгорбилась, чтобы скрыться от взглядов прохожих. Аяно еле хватало сил на нее смотреть. И она вымученно улыбнулась:
– Такаси наготовил всего самого вкусненького.
– Я не голодная.
– Ну, хоть попробуешь. Посидим, пообедаем вместе.
От болезни у Мисаки изменился голос. Охрип. Никогда больше она не назовет имя подруги живо, как раньше.
– Аяно, – проскрипела Мисаки, и сердце Аяно пронзило болью. – Можно заглянуть в одно место?
– Куда? В магазин?
– Нет, – покачала головой Мисаки и протянула телефон с открытой на нем картой.
– Ну-ка?..
Аяно остановила машину на углу жилого квартала и включила аварийку.
– Нормально тут?
Мисаки молча кивнула. Она внимательно смотрела вперед через лобовое стекло.
Улочка перед ними упиралась в трехэтажный кирпичный домик, на котором висела табличка: «Фотостудия Кёсукэ Саваи». Там работал Харуто.
Мисаки, сжимая в руках чехол от ножниц, пристально следила за входной дверью. Ждала, не пройдет ли.
Девушка будто в молитве прижимала подарок к груди. У Аяно дрожала душа.
Она не заметила, сколько они ждали. Может, Харуто вообще перевелся на другую работу. Может, взял сегодня отгул. Но Мисаки ждала. Она до сих пор его любила.
