А когда остался последний кадр, он предложил: «Давай снимемся вместе? А то у нас ни одной общей фотографии».
Только Мисаки не захотела. Видимо, боялась, что на пленку попадут первые симптомы старения.
Харуто вытащил кадры из недр шкафа. Пейзажи, слегка не в фокусе. Сердце сдавливало десятком тысяч рук, когда он задумывался, что она тогда переживала.
«Как же я не заметил…»
И вместе с тем… Харуто посмотрел на фотографии. Наверняка. Наверняка он еще может что-то для нее сделать.
Молодой человек взял в руки «Никон». Черный титановый корпус поблескивал в комнатном освещении. В душе Харуто эхом отозвались слова, которые когда-то сказал отец.
Вечером накануне отъезда он вызвал сына в свою комнату. Парень решил, что его опять будут отговаривать ехать в столицу, и вздохнул, устраиваясь перед отцом.
– О чем ты хочешь поговорить? – спросил он.
– Сейчас, – уклончиво отозвался отец. Какое-то время он задумчиво жевал маринованный горчичный лист.
Наконец Харуто не выдержал, воскликнул:
– Зачем позвал, раз молчишь?! – И собрался уже вернуться к себе.
Но тут отец выложил на стол «Никон».
– На прощание, – пробормотал он. А ведь он так дорожил этим фотоаппаратом… – Знаешь, Харуто, я ведь толком в этом не разбираюсь. Но… – Он поднял глаза на сына. – …надеюсь, однажды ты своими фотографиями принесешь кому-то счастье.
Харуто принял подарок из рук отца.
Теперь, глядя на черный корпус, он задумался о значении тех слов. Харуто так и не понял, что хочет фотографировать, и не знал, способна ли такая бездарность хоть кого-то осчастливить своими снимками.
Но… Харуто крепко сжал «Никон».
«Я хочу тебе счастья. И если мне это под силу…
Без тебя я бы давно все бросил. Если бы ты не подтолкнула слабака, который только придумывал отговорки. Я хочу показать тебе, как далеко ушел. И сдержать слово».
Как-то раз Харуто позвонил Таканаси. Сказал старшему коллеге, что есть дело, и назначил встречу на ближайшей станции.
И вот теперь Харуто сидел в кофейне на Кёдо. Пытаясь справиться с волнением, заказал горячий черный кофе. А вскоре, дыханием согревая замерзшие руки, к нему подошел Таканаси в длинном пальто цвета хаки. В честь нового года он опять обрил голову и теперь страдал от холода.
Таканаси перекинул верхнюю одежду через спинку стула и сел напротив. Буркнул подоспевшему официанту:
– Мне «Ройял милк ти»[34] со льдом.
– Не холодновато для льда?
– Холодновато. И что? Что-то не нравится?
– Нет, все нравится…
– Какого хрена я на выходных должен любоваться на твою рожу? Что за дело?
– Понимаете… – начал Харуто, но запнулся и провел пальцем по ручке чашки.
Таканаси раздраженно щелкнул языком:
– Давай скорее.
– Господин Таканаси, у вас ведь будет выставка?
Об этом как-то в идзакае обмолвился Саваи, что у Таканаси будет выставка в феврале.
– Ну. С однокурсниками. Тебе что за дело? Сходить, что ли, хочешь?
– Нет… – Харуто собрался с духом и посмотрел собеседнику в лицо. – Позвольте мне тоже поучаствовать?
Таканаси выпучил глаза.
– Ты что, с дуба рухнул?
– Пожалуйста! Всего несколько фотографий! Разумеется, я заплачу свою долю за аренду. Только, пожалуйста…
– Не мели ерунды, – отрезал фотограф, чуть не расчленяя Харуто взглядом. – Это с какого перепугу я должен помогать такому желторотику?
– Я прекрасно понимаю, что прошу невозможного. Но мне жизненно необходимо…
– Отвали, придурок. Нашел из-за чего меня выдергивать! – Таканаси еще раз щелкнул языком и поднялся. Официант как раз принес чай. – Унесите.
Фотограф накинул пальто и шагнул прочь, но…
– Умоляю! – Голос Харуто огласил весь зал. Таканаси остановился. – Возьмите меня на выставку!
Коллега смерил подскочившего парня хмурым озадаченным взглядом и процедил:
– Ишь, пылкий какой. Если охота – сам бы и провел.
Харуто сжал руки в кулаки и опустил голову.
– Вы совершенно правы, мне еще учиться и учиться. Мои навыки с вашими или с Макото даже сравнивать стыдно. Мне до выставки еще лет десять расти. Но… – Парень поднял на Таканаси пылающий взгляд. – Но потом будет поздно! Умоляю! Дайте мне шанс!
Мужчина оторопел от такого упрямства и бросил:
– Официант! Все-таки дайте чай. – Он снова сел за столик и наклонился к Харуто: – Со мной будут однокурсники. Один в прошлом году выиграл премию Дзюдзо Кимуры, второй выставлялся среди «Ста фотографов-пейзажистов» от «Тоё-фильм». Талантливейшие ребята молодого поколения. Скажу прямо: ты им в подметки не годишься. Они не пустят зеленого новичка. Каждый твой снимок отнимет пространство у нас.
Харуто было открыл рот, но Таканаси его перебил:
– Заткнись и слушай! – А потом добавил: – Неси.
– А?
– Неси снимки, которые считаешь достойными нашей выставки. Она пройдет в первые выходные февраля. Еще надо время на подготовку зала, так что за неделю чтоб были снимки. А я поговорю с парнями. Понял?
– Понял! – энергично кивнул Харуто и сжал губы. – Принесу. Обязательно принесу.
Таканаси щелкнул языком, недовольно проворчал:
– Чай с тебя.
Осушил чашку и вышел прочь.
Вскоре от него пришло письмо с темой выставки: «Время и пространство XXI века».
Харуто сразу придумал, что хочет снять. Даже нет: он все решил еще до того, как увидел тему.
