Дрёмов отпрыгнул в сторону, как заяц, с колотящимся сердцем, ощупывая загривок пальцами, оглядываясь и пятясь от затихшего хищника. Сфинкс стоял, чуть согнувшись, как перед прыжком, таращась на него своими бликующими фарами. Мирон машинально посмотрел на руку – крови не было.
– Ты что… меня… укусил?!.
Мирчо, как заговорённый, топтался на месте, не мог сообразить, как реагировать. Подсознательно стараясь не делать резких движений, он то поднимал глаза на притихшего сфинкса, то вглядывался в кусты, ошалело раздумывая, не удрать ли. Что можно ожидать от дикаря, раз он уже зубы в ход пустил на пустом месте? Но ещё страшнее было бежать и слоняться одному по этому лесу. Ведь он ни в жизни не доберётся до города без сфинкса. Может, решись Сим наступать, Мирон бы всё-таки сбежал, но тот стоял неподвижно, и даже зрачки немного сузились, глаза снова отсвечивали синевой.
– Укусил, надо же… – всё ещё не веря в происшедшее, по-русски бормотал Мирчо себе под нос, потирая шею.
Сфинкс выпрямился и под настороженным взглядом человека одёрнул рукав своей куртки. Нервы немного улеглись, и до Мирона вдруг дошло, что он первый схватил актинца, причём совершенно бесцеремонно, да ещё и покрикивая. Но кусаться – это что вообще?..
Сим вдруг отвернулся от него, будто ничего и не было, поставил свой рюкзачок на бревно и начал его по-деловому расстёгивать. Мирчо переминался с ноги на ногу, не понимая – что, это всё? Конфликт исчерпан, и они снова братья по разуму? С тоской поглядел на солнца, уже прятавшиеся за кроны деревьев, обречённо вздохнул. Холодеющий воздух начал покалывать нос и уши, под куртку пробирался морозными струйками ветер. Уже какое-то время хотелось отлить, но подумать о том, чтобы вывесить яйца на холод, было жутковато. Он поднял к лицу ладони и подышал на них, скорее, чтоб хоть чем-то заняться, чем согреться. Сфинкс тут же настороженно глянул на него из-за плеча, поводя ушами, и Мирон спешно пожаловался с вызовом:
– Холодно, – и присовокупил по-русски чуть тише: – Бля.
Удивительно, но самоназначенный командир не проигнорировал его жалобу. Он бросил свой рюкзак и, заявив «огонь», стал подбирать сухие ветки с земли. Землянин, не ожидая уже никакой помощи от этого усатого чудища, тут же радостно скинул котомку и споро взялся за поиск дров. Минут через пять у них уже была приличная кучка всего, что могло гореть: кора, сухие листья с травой, палочки, веточки. Мирчо немного согрелся от поисков, а от голода начал принюхиваться к каким-то бледным ягодкам. Попытался поковырять пальцем блестящий нарост на стволе дерева, благоухающий, словно свежий огурец, но отдёрнул руку на окрик Сима. Вот чёрт глазастый, следит.
– Нельзя, яд, – коротко пророкотал сфинкс, забавно покачивая головой, как игрушка. Вроде как «нет-нет».
Человек принёс очередную куцую охапку и уселся рядом с будущим костром, наблюдая за напарничком. Что ни говори, а гены не пропьёшь – в изяществе этим тварям не откажешь. Все движения будто заранее отрепетированные, отточенные, экономные. Сфинкс словно перетекал из позы в позу в пространстве, и так тихо, почти не слышно. Мирчо постоянно щурился в надвигающихся сумерках, оглядывался, теряя его из виду. Наконец актинец удовлетворился запасами хвороста и начал колдовать над их кострищем. Запалив круглую чёрную таблетку из своего рюкзака, быстро кинул её в центр, и они дружно начали подпихивать в огонь мелкую щепу. Уютно потянуло дымком, тепло обдало лицо и руки. Пока землянин приплясывал рядом с занявшимся костром, Сим наконец разложил свой рюкзачок прямо на земле в полноценную подстилку на двоих. Мирон наклонился, приглядываясь: подстилка была из тонкого, но довольно жёсткого материала, поделенная на квадраты, словно шахматная доска, и складывалась по прошитым сгибам в аккуратную стопку. Из-за такой компактности он и не понял, что сфинкс тащил на спине здоровое полотнище. Более того, слоёв было два, и, общупав изделие вдоль и поперёк, человек понял, что это спальный мешок. Пока повеселевший мерзляк умащивался на тёплой подстилке, Сим снова исчез. Мирчо достал из своего рюкзака фляжку с водой, смочив кусок полотенца, обтёр руки и лицо. Взгляд упал на миску, и в животе заурчало. Он огляделся по сторонам: кусты были совсем чёрные, темень за пределами их маленькой полянки стояла непроглядная. Из зарослей доносились пугающие шорохи, несколько раз что-то хрустнуло, словно кто-то рубил деревья. Дрёмов старался не циклиться на мысли, что он один на освещённом месте, не видящий ни зги, помимо ближайших деревьев. Через пару нервозных минут он уже подумывал, а не начать ли кликать Сима в темноту, но тот сам бесшумно появился у него за спиной, волоча за собой здоровенную ветку прямо с листьями. Мирон встал, чтобы помочь, хоть и не понимал, какой толк с этих свежих, даже на вид влажных прутьев.
– А зачем ты… Ай!
