Сладкая. Как же меня мажет от нее…
Резко отстраняюсь. И тяну на себя острый подбородок.
Хватая ртом воздух, девочка открывает глаза и поднимает на меня взгляд полный недоумения.
Вот черт. Только бы не влюбилась.
– Почему ты здесь, вместо того, чтобы сидеть сейчас в такси? Я ведь хотел по-хорошему, – шиплю.
– Там В-виталя, – кажется, я чувствую, как ее передергивает, когда она кивает в сторону стены, у которой тусят ее друзья.
Вот же скорострел, сука!
– Я понял, – выдыхаю, раздумывая как поступить. – Как говоришь, твоего отца зовут?
– Ч-чего?! – глаза округляются еще больше. – Я разве говорила?
– Имя твоего папы, крольчонок, – выговариваю практически по слогам.
– В-виктор Андреевич, – лепечет она, вынуждая меня едва ли не по губам читать ответ.
Киваю:
– Жди меня на парковке. Я сам твои вещи заберу.
– И мне принесете? – с сомнением.
Скептически выгибаю бровь:
– А я похож на мелкого воришку?
– Н-нет, – качает головой. – Точно не на мелкого…
Усмехаюсь, и вывожу девчонку за руку из толпы, в направлении выхода. Подталкиваю к двери и провожаю ее взглядом, в надежде, что она не додумается сбежать. Все же у меня ее вещи. Почти у меня.
Возвращаюсь в зал, направляясь прямиком к столику, в сторону которого указывала облачная. Без труда выцепляю среди кучки пьяного молодняка Виталю:
– Меня еще помнишь? – склоняюсь над пацаном, сидящим на диванчике, вцепляясь пальцами в его шею.
Виталя явно уже не в состоянии меньжеваться, поэтому выдает то, чего я меньше всего ожидаю:
– О, мужик! Спасибо за подгон! Какая телочка… – язык заплетается. – И нахер эту Асю фригидную, когда мне такая горячая цыпа перепала!
Значит мы – Ася. Настенька, должно быть. Ну, приятно познакомиться, Ася.
– Рот свой поганый прикрыл, – шиплю у него над ухом, сжимая пальцы на его шее. – Если бы ты мужиком был, от тебя бы и телочка всю ночь не ушла, и Ася бы может дала. Так что дело не в ее фригидности. Поднаберись опыта, что ли. А к Асе… Еще раз сунешься, я тебе ноги переломаю. Понял?
Пацан уже скулит, очевидно, от боли в затылке, и теперь активируются остальные дружки:
– Э-э, мужик, ты кто еще такой?
– Добрый волшебник, – рявкаю, и друзья Настеньки оседают обратно на диван. – Вещи сюда Асины!
Вижу, что ребятки шевелиться не собираются. Вот тут-то мне и пригождается козырь:
– Друг я! – как его там. – Виктора Андреевича! Еще раз напоите ее, вам пизда!
Друзья переглядываются и наконец выдают мне телефон и небольшой рюкзачок.
Снова нависаю над Виталей, и говорю так, чтобы все слышали, и неповадно было:
– А ты, чтобы свой хер в штанах держал рядом с ней! – слегка прикладываю пацана ладонью по затылку, вынуждая его упереть руки в стол, дабы не впечататься в него мордой.
С трудом выбираюсь из душного клуба. И с удовольствием вдыхаю свежий воздух ночной улицы.
Обалдеть! Что я сейчас сделала? Или не я?
Кто кого поцеловал?
Щеки горят, а перед глазами все кружится. Не могу сфокусировать взгляд. Бреду вдоль клуба, пытаясь сообразить, стоит ли мне идти на парковку, как просил ОН. Да не попросил… Скорее потребовал! А я вообще-то девочка самостоятельная, чтобы мне еще указывали!
Фыркаю, проходя мимо парковки, и сворачивая на аллею вдоль дороги.
Облезет! Я же не должна слушаться каких-то незнакомцев! Да я вообще уже никого не должна слушаться! Мне вообще-то даже папа не указ, а тут какой-то…
В нетрезвом сознании как на репите проигрывается момент нашего поцелуя, и у меня снова начинает гореть лицо.
Я конечно уже целовалась, но чтобы ТАК…
Думала, он меня съест. Губы до сих пор саднит от его жесткой бороды. Да уж… Можно сказать и не целовалась никогда, по сравнению с этим.
Внизу живота какая-то неестественная тяжесть собралась. Пожалуй, этого-то я и ждала, когда меня целовал Виталик. Дождалась. Только не с ним вовсе.
И чего мне сдался этот мужик? Зачем сама подошла к нему в баре?
Черт. Как протрезветь поскорее? Ничего не соображаю.
Я и сама, если честно, не заметила, как напилась. Вот вроде сидела нормальная Ася, и вдруг – ОП!.. и Ася себя не чувствует. Мне что-то так нехорошо стало. Даже как-то страшновато было. Казалось, что попросту сейчас рухну посреди клуба, и меня затопчут эти кобылицы своими шпильками.
Но к друзьям возвращаться, – зная, что там Вит, и лишь предполагая, что он им напеть мог, – не могла. Я ведь в таком состоянии, что даже честь свою перед этим уродом отстоять не смогу!
Козел! И напилась я по его милости. Шампанского он мне, видите ли. Нормальный вообще? Типа: «ой, прости дорогая подруженька, что я тебя чуть не изнасиловал! Мир?» – так он себе представлял свой бесценный дар?
И кстати шампанское это – редкостная дрянь!
Если бы не этот засранец, я бы уже давно дома была! А то стояла посреди клуба в одиночестве, чувствуя себя виноватой, за то, что между прочим Виталя сделал.
Я ведь ему даже намеков никогда не кидала. Вроде бы… Сейчас я вообще мало в чем могу быть уверенна на сто процентов.
Может, я действительно сама виновата?
