Я вообще не сильна во лжи. И, кажется, сейчас мои попытки выгородить друга выглядят полнейшим абсурдом. Но не могу же я молчать, когда Виталику, возможно, сейчас что-то угрожает. Он конечно мудак. И я ему еще расскажу перед отлетом все, что о нем думаю, но это вовсе не повод его убивать. А этот мужик выглядит так, словно вполне способен на убийство.
Боязливо слежу за окровавленными костяшками его пальцев. Он же его еще не убил?
– Хм, – он сворачивает платок, пряча пятно крови. – Друг значит?
Вдруг тянется ко мне своей огромной ручищей, сжимающей лоскут шелка, и касается шеи:
– Для дурачества он слишком сильно тебя поцарапал, – продолжает он, будто бы невольно шагая ко мне ближе, буквально припирая своим телом к двери. – Стоило бы ему зубы выбить, прежде чем отпускать.
– Значит, вы его отпустили? – выдыхаю еле слышно.
– О себе бы позаботилась.
Кожа горит там, где ее касается платок. И нет, не от возбуждения теперь. И даже не от страха. Шею реально саднит, в том месте, где Виталик полоснул меня зубами.
– Не хорошо так, – строго говорит голос над моей головой. И я снова чувствую себя прогулявшей уроки школьницей, рядом с огромным таким озлобленным директором, – с друзьями-то…
Чувствую, как опора за моей спиной словно проваливается, и я вновь оказываюсь в злополучном туалете.
Черт…
Бугай подхватывает меня за талию и усаживает на ту самую раковину, на которой пять минут назад меня едва не отымел друг. По телу пробегается неприятная дрожь.
– Что вы с-собрались делать? – спрашиваю, догадываясь, что меня попросту ждет месть за подглядывание.
Чувствую себя какой-то грязной девкой, которую все кому не лень в сортире зажимают. Даже не сомневаюсь, что примерно такое же мнение обо мне и сложилось у незнакомца.
– Не то, о чем ты подумала, – хмыкает он, подаваясь вперед, буквально придавливая меня своим мощным телом к зеркалу.
Слышу, как за спиной шумит вода. И я понимаю, что он попросту стирает свой платок. Неожиданно. И несколько разочаровывающе почему-то…
Лоб покрывается испариной, от смущения. О чем это я?
Ощущаю его дыхание в своих волосах:
– И правда, облаками пахнешь.
– Чего? – пищу я.
Мужчина отстраняется, и заглядывает мне в глаза своими чертовски-черными:
– Ротик прикрой, кукла, а то сейчас точно залетит что-нибудь, – подталкивает мой подбородок, усмехаясь.
Икаю от неожиданно пошлой шутки, имеющей отнюдь не двусмысленный намек, в свете нашей нестандартной первой встречи, и пытаюсь отползти от незнакомца.
– И не пей больше в злачных местах, – он вдруг проходится по моим губам влажной тканью. – А то в следующий раз доброго дядьки рядом не окажется, и твой друг тебя-таки отымеет. Хочешь ты того или нет.
– Что вы делаете? – выдыхаю я, только сейчас наконец осознавая, что если отбросить нашу несколько странную первую встречу, этот незнакомец действительно меня только что спас. Вряд ли у меня хватило бы сил справиться с Виталиком самостоятельно, а его намерения, очевидно, были вовсе нешуточными.
– Меня бесит, что этот ушлепок тебя всю обсосал, – отвечает на мой вопрос мужчина, точно очерчивая траекторию, по которой двигались губы Виталика. Шея, ключица, плечо…
– Откуда вы знаете? – осекаюсь, осознавая, что это далеко не самый главный вопрос, который сейчас должен меня интересовать. – Кто вы вообще такой? И какое вам до меня дело?!
– Я же сказал – добрый дядька, – не прекращая изучать мою шею, он поднимает палец к потолку. – Улыбнись. Нас снимает скрытая камера.
– Это же противозаконно, если я не ошибаюсь? – охаю я.
– Ну, может и так. Зато благодаря им я успел как раз вовремя, – на смену прохладному платку вдруг приходят горячие пальцы, что трепетно проходятся по моей шее. Невольно выпрямляю спину, под натиском его осторожных касаний. Казалось бы, такой огромный и такой… нежный. – Хотя нет. Даже немного опоздал.
Зачарованно наблюдаю, как его и без того черные глаза, темнеют еще сильнее. Что это с ним?
Блин, блин! Может он маньяк какой? Иначе чего он так обтирает меня бережно? Я слыхала, что всякие серийные психи испытывают неподдельное влечение к своим жертвам. Может он один из таких?
– В-вы меня по камерам вылавливали? – неуверенно спрашиваю я, желая наладить контакт. – Это из-за того, что я увидела? Я никому не расскажу, честно. Только отпустите…
Усмехается:
– Рассказывай, если очень хочется. Я не комплексую, – интонация такая ленивая, похоже, ему действительно все равно.
– Тогда, чего вы от меня хотите? – непонимающе выдавливаю, пытаясь свести ноги, между которых он расположился.
– Ничего, – вопреки ответу он сминает мою нижнюю губу шершавым пальцем, а второй рукой стискивает мое бедро, давая понять, что он не разрешает сводить ноги. Странное ощущение. – Такой цветочек как ты нельзя просто брать. Даже если очень хочется. И уж точно не в санном сортире клуба.
