Тридцать первого мая, впервые отметив День поминовения в качестве президента на традиционной церемонии, проходившей на Арлингтонском национальном кладбище, я побывал еще на одной церемонии у вновь открытого Мемориала ветеранов Вьетнама, который представлял собой длинную черную мраморную стену с нанесенными на ней фамилиями всех военнослужащих вооруженных сил США, которые были убиты или пропали без вести во время той войны. Ранним утром во время пробежки я направился от Белого дома к этой стене, чтобы увидеть фамилии всех моих друзей из Хот-Спрингс. Я встал на колени рядом с тем местом, где была высечена фамилия моего друга Берта Джеффри, коснулся надписи и прочитал молитву.
Выступать на церемонии открытия представлялось мне делом нелегким, поскольку я знал, что там соберется много людей, для которых война во Вьетнаме по-прежнему оставалась определяющим моментом в их жизни и для которых сама мысль о том, что такой человек, как я, стал Верховным главнокомандующим, была невыносима. Но я решил встретиться с теми, кто по-прежнему осуждал мои взгляды на войну во Вьетнаме, и сказать всем ветеранам этой войны, что я ценю их службу и то, как сражались их погибшие товарищи, и готов добиваться решения все еще остающихся нерешенными вопросов о военнопленных и солдатах, числящихся пропавшими без вести. Колин Пауэлл представил меня уверенно и на высоком уровне, продемонстрировав уважение, которым, по его мнению, я должен пользоваться в качестве Верховного главнокомандующего. Тем не менее, когда я начал говорить, люди стали выкрикивать слова протеста, стараясь заставить меня замолчать. Я обратился непосредственно к ним:
Я обращаюсь ко всем, кто сейчас кричит. Я слышу вас. А теперь прошу вас послушать меня... Некоторые считают, что я не должен быть здесь с вами сегодня, потому что четверть века назад не согласился с принятым решением послать молодых мужчин и женщин сражаться во Вьетнаме.
Ну что ж, тем лучше... Точно так же, как война — это цена свободы, разногласия — это привилегия свободы, и мы ее сегодня здесь чтим... Суть этого Мемориала очень проста: эти мужчины и женщины сражались за свободу, они принесли славу своим общинам, они любили свою страну и погибли за нее. В этой толпе сегодня нет ни одного человека, который не знал бы кого-то из людей, чьи фамилии высечены на черной стене. Здесь есть имена четверых моих школьных товарищей... Если нужно, давайте не соглашаться друг с другом и в будущем, если речь идет об отношении к войне, но по-человечески пусть это больше нас не разобщает.
Мероприятие, начавшееся с неприятностей, закончилось хорошо. Предсказание Роберта Макнамары, что мое избрание положило конец войне во Вьетнаме, было не вполне точным, но, возможно, мы двигались в этом направлении.
Июнь начался с разочарования, которое носило как личный, так и политический характер, поскольку мне пришлось отменить назначение моей однокашницы по юридическому факультету профессора Пенсильванского университета Лани Гиниер, которая долгое время работала юристом в Фонде юридической защиты при Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения и была первым профессиональным адвокатом — поборником гражданских прав. После того как я назначил ее в апреле на пост главы отдела Белого дома по гражданским правам, консерваторы стали критиковать Гиниер как «королеву квот» и обвинять ее в том, что она выступает за отказ от конституционного принципа «Один человек — один голос», так как поддерживает систему кумулятивных выборов, на основе которой каждый избиратель имеет право подать столько голосов, сколько выставлено кандидатов на места в законодательном органе, или подать все свои голоса за одного кандидата. Теоретически кумулятивное голосование могло бы значительно увеличить шансы на избрание кандидатов, представляющих меньшинства.
Сначала я не обратил особого внимания на шумиху, поднятую правыми, полагая, что на самом деле Гиниер не нравится им из-за того, что она долгое время успешно отстаивала гражданские права, но надеялся, что при рассмотрении ее кандидатуры Сенатом Лани получит достаточно голосов и будет с легкостью утверждена на этот пост.
Однако я ошибся. Ко мне пришел мой друг, сенатор Дэвид Прайор, призвавший меня отменить назначение Лани. Он сообщил о ее неудачных переговорах с сенаторами и напомнил мне, что нам надо добиться утверждения экономической программы, и мы не можем себе позволить потерять ни один голос. Лидер демократического большинства в Сенате, Джордж Митчелл, который до того, как стать сенатором, был федеральным судьей, активно поддержал позицию Дэвида; он сказал, что назначение Лани Гиниер не будет утверждено и нам надо как можно скорее от него отказаться. Меня проинформировали о том, что сенаторы Тед Кеннеди и Кэрол Мосли Брон, единственная афроамериканка в Сенате, придерживаются такого же мнения.
