состоянии, чтобы ее можно было взять отсюда. Она не вынесет даже самой
легкой тряски. Она может умереть по дороге. Но если вы все-таки настаиваете, дело ваше. Если вы не согласны давать ей мясной бульон, я не рискну ни
одного дня держать ее у себя.
Итак, мы решили тронуться в путь немедленно. Моросил дождь, а до станции
было довольно далеко. От Дурбана до Феникса нужно было ехать поездом, откуда
до нашей колонии оставалось еще две с половиной мили. Я, конечно, сильно
рисковал, но уповал на бога. Я послал вперед в Феникс человека и предупредил
Уэста, чтобы он встретил нас на станции с гамаком, бутылками горячего молока
и горячей воды и шестью людьми, чтобы нести Кастурбай в гамаке. Чтобы
поспеть с ней к ближайшему поезду, я нанял рикшу, положил ее в коляску, и мы
двинулись в путь.
Кастурбай была в тяжелом состоянии, но в ободрении не нуждалась. Наоборот, она сама утешала меня, приговаривая:
- Ничего со мной не случится. Не волнуйся.
От нее остались кожа да кости, так как в течение многих дней она ничего не
ела. Станционная платформа была длинной, и требовалось пройти порядочное
расстояние до поезда. Рикша не имел туда доступа, поэтому я взял жену на
руки и донес до вагона. Из Феникса мы понесли ее в гамаке. В колонии она
постепенно стала набираться сил благодаря гидропатическому лечению.
Через два-три дня после нашего прибытия в Феникс к нам забрел свами. Узнав
о решительности и твердости, с которой мы отвергли совет врача, он пришел к
нам из чувства сострадания, чтобы убедить нас, что мы не правы. Насколько
помню, когда свами вошел к нам, в комнате были мои сыновья Манидал и Рамдас.
Свами стал разглагольствовать о том, что религия не запрещает есть мясо, и
ссылался на авторитеты из "Ману". Мне не понравилось, что он затеял этот
спор в присутствии жены, но из вежливости я терпел его. Мне были известны
эти строки "Манусмрити", но они не могли повлиять на мои убеждения. Я знал
также, что некоторые ученые рассматривали эти строки как позднейшие вставки, но даже если бы они и были подлинными, то это не имело в данном случае
никакого значения, так как мои взгляды относительно вегетарианства не
зависели от религиозных текстов, а вера Кастурбай была непоколебимой.
Священные тексты были для нее книгами за семью печатями, но она строго
придерживалась традиционной религии своих праотцов. Дети разделяли веру
отца, и поэтому не приняли всерьез доказательств свами. Кастурбай решительно
вмешалась и прервала монолог свами.
- Свамиджи, - сказала она, - что бы вы ни говорили, я не хочу исцеляться
при помощи мясного бульона. Пожалуйста, не тревожьте меня больше. Если вам
угодно, можете обсуждать этот вопрос с мужем и детьми. А я уже приняла
решение.
XXIX. ДОМАШНЯЯ САТЬЯГРАХА
Впервые я попал в тюрьму в 1908 году. Я увидел, что некоторые предписания
для заключенных совпадают с правилами самоограничения, которые добровольно
соблюдает брахмачари. Таким, например, было предписание о том, чтобы
последний раз заключенные ели до захода солнца. Заключенным - и индийцам и
африканцам - не разрешалось пить чай и кофе. Они могли, если хотели, добавлять соль в приготовленную пищу, но не разрешалось ничего такого, что
бы услаждало их вкус. Когда я попросил тюремного врача дать мне карри и
разрешить солить пищу во время ее приготовления, он ответил:
- Вы здесь не за тем, чтобы услаждать свой вкус. Карри для здоровья не
обязательна, и нет никакой разницы, солите вы свою еду во время
приготовления или после.
В конце концов эти ограничения были отменены, хотя и не без борьбы, но оба
представляли собой полезные правила самовоздержания. Навязанные запрещения
редко достигают цели, но когда сам налагаешь их на себя, они несомненно
благотворны. Поэтому тотчас после освобождения из тюрьмы я стал приучать
себя не пить чай и ужинать до захода солнца. Сейчас соблюдение этих правил
не требует от меня никаких усилий.
Как-то раз случай побудил меня совершенно отказаться от соли, и я не
употреблял ее целых десять лет. В книгах по вегетарианству я прочел, что
соль не является необходимым компонентом пищи человека и даже наоборот: пища
без соли полезнее для здоровья. Я сделал отсюда вывод, что для брахмачари
будет только полезно не солить пищу. Я читал и понял на собственном опыте, что люди слабого здоровья не должны употреблять в пищу бобовых. Сам я их
очень любил.
Случилось, что Кастурбай после краткой передышки в результате операции
опять стала страдать кровотечениями. Болезнь была очень упорной. Водолечение
перестало помогать. Она не очень верила в мои методы, хотя и не противилась
им. Однако она и не думала искать помощи со стороны. Когда все мои средства
оказались напрасными, я предложил ей отказаться от соли и бобовых. Она не
соглашалась, как я ни уговаривал ее, подкрепляя свои слова ссылкой на
авторитеты. Кончилось тем, что она упрекнула меня, сказав, что даже я не
смог бы отказаться от этих продуктов, если бы мне посоветовали. Я был
опечален, но вместе с тем обрадовался тому, что могу доказать ей свою
любовь, и сказал:
- Ошибаешься. Если бы я был нездоров и врач посоветовал мне отказаться от
