Затем было торжество у гуджаратцев: они никак не хотели отпустить меня, не устроив прием. Организатором его был ныне покойный Уттамлал Триведи. С программой вечера я ознакомился заранее. Среди гостей присутствовал мистер Джинна, гуджаратец по происхождению, – не помню уже, в качестве председателя или главного оратора. Свою коротенькую, довольно милую речь он произнес по-английски. Насколько помнится, и большинство других речей произнесено было на английском языке. Когда дошла очередь до меня, я, выразив свою благодарность на гуджарати, объяснил, почему отстаиваю языки гуджарати и хиндустани, и закончил выражением скромного протеста против употребления английского языка на собрании гуджаратцев. Я решился на это не без некоторого колебания: я опасался, как бы присутствующие не сочли нетактичным, что человек, вернувшийся в Индию после многих лет пребывания на чужбине, позволяет себе критиковать установившиеся местные обычаи и порядки. Но, по-видимому, никто не понял превратно мотивы, побудившие меня ответить непременно на гуджарати, и я с удовольствием заметил, что мой протест не вызвал возражений у присутствовавших.
Таким образом, я мог надеяться, что будет нетрудно излагать мои новомодные взгляды перед соотечественниками.
После краткого, но полного впечатлений пребывания в Бомбее я по приглашению Гокхале направился в Пуну.
Сейчас же по прибытии в Бомбей я получил от Гокхале записку, в которой сообщалось, что губернатор желает меня видеть и что мне следовало бы посетить его до отъезда в Пуну. Я нанес визит его превосходительству.
После обычных расспросов губернатор сказал:
– Я просил бы вас только об одном: мне хочется, чтобы вы заходили ко мне всякий раз, когда решите предпринять какие-нибудь шаги, касающиеся правительства.
– Мне очень легко дать такое обещание, – ответил я, – потому что, как зачинатель сатьяграхи, взял себе за правило предварительно уяснять точку зрения противника, с которым предстоит иметь дело, и по возможности стараюсь прийти к соглашению с ним. Я неукоснительно придерживался этого правила в Южной Африке и намерен придерживаться его здесь.
Лорд Уиллингтон поблагодарил меня и сказал:
– Можете приходить когда угодно. И вы убедитесь, что мое правительство не делает преднамеренно ничего плохого.
На что я ответил:
– Именно эта вера поддерживает меня.
Затем я отправился в Пуну. Невозможно изложить здесь все воспоминания о столь приятном для меня времяпрепровождении. Гокхале, равно как и члены общества «Слуги Индии», обласкал меня. Гокхале даже пригласил их всех, чтобы познакомить со мной. Я совершенно откровенно беседовал с ними по самым разнообразным вопросам.
Гокхале очень хотел, чтобы я стал членом этого общества. Мне также хотелось этого. Но другие члены полагали, что ввиду значительных расхождений между мною и ими как в отношении преследуемых целей, так и методов работы мне было бы, пожалуй, неудобно вступить в общество «Слуги Индии». Гокхале же считал, что, несмотря на мою приверженность своим принципам, я способен и склонен терпимо отнестись к убеждениям членов общества.
– Члены общества, – говорил он, – еще не знают о вашей готовности идти на компромисс. Они тверды в своих принципах и независимы. Надеюсь, они вас примут. Но и в противном случае вы все-таки можете ни на секунду не сомневаться в их глубоком уважении и любви к вам. Они не решаются рисковать из опасения потерять уважение к вам. Однако, примут вас официально в члены общества или нет, – я лично буду вас считать таковым.
Я сообщил Гокхале о своих намерениях. Независимо от того, примут меня в общество или нет, я хотел бы иметь ашрам, где мог бы обосноваться вместе с переселенцами из Феникса. Лучше всего было бы устроиться где-нибудь в Гуджарате. Я полагал, что, заботясь о благе Гуджарата, буду более всего полезен Индии.
Гокхале эта идея понравилась. Он сказал:
– Вам, разумеется, так и надо поступить. Каковы бы ни были результаты ваших переговоров с обществом, вы можете рассчитывать на меня в отношении денежной помощи ашраму, который я буду рассматривать как свой собственный.
Меня обрадовало, что он снимает с меня заботу о средствах и что мне не придется вести всю работу одному. Значит, в трудные минуты я могу рассчитывать на надежного руководителя. С души как бы свалилась огромная тяжесть. Покойный ныне доктор Дев вскоре получил распоряжение предоставить мне право брать с текущего счета общества «Слуги Индии» необходимые средства для ашрама и других общественных надобностей.
