Пожалуй, этот спектакль на нынешних гастролях театра наиболее полно выражает специфические особенности данного коллектива. А именно, творческую оригинальность замысла, динамизм. Мощное руководящее влияние мудреца Покровского — беспрецедентное слияние, воссоединение сцены и зрительного зала. В этом смысле своеобразное решение вынести действие на деревянный помост, сколоченный по примеру причала у озера, дает эффект мощного эмоционального плана, вовлекая зрителей, сидящих лицом к помосту с двух сторон, в водоворот событий. А как страстны на сцене артисты! Отсутствие звезд не недостаток, а огромное преимущество коллектива — здесь все главные герои. Исполнители были награждены бурными аплодисментами, и в первую очередь Николай Курпе в роли Ирода, которого хочется назвать прототипом Бориса Годунова. Мы обращаемся к Борису Покровскому с теми же словами, что прозвучали со сцены в адрес зрителей после спектакля: „Спасибо!“»
НЕСПРАВЕДЛИВО СОСЛАНЫ НА НИЧЕЙНУЮ ТЕРРИТОРИЮ
«Московская камерная опера гастролировала в Раймунд-театре. Кому могла прийти такая идея засунуть гастроли знаменитой Московской камерной оперы на „ничейную территорию“ между концом фестиваля и началом Музыкального лета? Венские любители музыки уже исчерпали свои силы, Раймунд-театр находится далеко от центра города, возможно, и реклама была слишком скромной — короче говоря, сенсация состоялась — по крайней мере в первый вечер — перед полупустым залом.
Ведь действительно: то, что может предложить „Московский камерный музыкальный театр“ (таково его несколько растянутое официальное название), на самом деле почти сенсационно. Прежде всего сам ансамбль: здесь нет ни хора, ни балета, ни миманса, и теоретически отсутствуют даже звезды. Каждый может делать все: исполнять главные и второстепенные партии, петь в хоре, каждый имеет танцевальную, а иногда и акробатическую подготовку — короче говоря, к актерам предъявляется высокий уровень требований, который может быть удовлетворен только в обществе, предъявляющем серьезные требования к мастерству, таком, как американское или советское.
В отличие от театров, в которых скромный голосовой материал прикрывается гипертрофированной режиссурой (например, комическая опера в Берлине), здесь можно открыть настоящие голоса — на этот раз это был чрезвычайно способный к модуляциям баритон Е. Акимов, исполнявший главную роль в опере Дмитрия Шостаковича „Нос“ по Гоголю, с которой москвичи начали свои гастроли (всего было представлено три постановки).
Теперь мы подошли ко второй, настоящей сенсации этого вечера: гениальному произведению 22-летнего композитора, который в этом возрасте выдал одну из самых остроумных оперных партитур этого столетия с ее небрежно-дерзким смешением всех стилей, гениальным музыкальным воспроизведением гротескно-сатирического сюжета, поразительной ритмикой, яркой инструментовкой, оригинальной гармоникой и — в ансамблях — удивительно зрелой техникой композиционного письма. Трудно себе представить, что (и прежде всего как) мог бы написать этот человек в более поздние годы своей жизни, если бы ему систематически не ломали хребет…
Настоящим наслаждением является также режиссура Бориса Покровского, основателя и руководителя ансамбля. Хотя бы уже то обстоятельство, что действие оперы не переносится во времена ее возникновения (и тем самым не фальсифицируется), заставляет облегченно вздохнуть. При всех вольностях, которые он себе позволяет (многочисленные места действия в оригинале сведены к одной скромной сценической декорации, отдельные эпизоды разбавлены хореографией и пантомимой, ансамбль сидит справа и слева от сцены, меняя костюмы на глазах у всех зрителей), в каждый момент постановки Борис Покровский служит произведению и его творцу, не считая себя при этом умнее композитора (как это часто бывает с его западными коллегами).
Этим он добивается того, что его режиссура в полном совершенстве развивается из самой музыки, а это можно встретить очень редко. Каждый жест, каждое движение тела, каждое отражающееся в мимике движение чувств здесь „сидит“, соответствует музыке в сочетании с неслыханной фантазией и тонким юмором, не переходя при этом в дешевое подражание, шутовство или зубоскальство. Какой контраст с теми, кто привык осуществлять постановки вопреки музыке!
Несомненно, его заслугой является и то, что в насчитывающем много участников ансамбле (на каждую роль можно было бы подобрать трех и даже четырех исполнителей) можно любоваться такими превосходными типами, как цирюльник в исполнении Г. Мамина, слуга в исполнении Б. Дружинина, Ю. Калабин в роли ставшего государственным советником Носа, важный И. Парамонов или ловкий В. Боровков. Общая похвала и менее занятым в спектакле дамам. В. Агронский руководил небольшим, виртуозным инструментальным ансамблем и певцами с непоколебимым спокойствием и уверенностью. Большой восторг в маленькой аудитории!»
