— Джеки, я надеялась застать тебя здесь, — сказала Кэтрин.
Она зашла задом, втаскивая в комнату раскладушку. С другого конца предмет нес Айзек, бормоча что-то о рабском труде. Он смылся, как только они поставили ее на маленьком свободном пятачке пола.
— Айзек, — крикнула ему вдогонку Кэтрин, — не забудь принести сюда подушки и одеяла.
— Конечно, ваше величество, — отозвался он из коридора.
Кэтрин поджала губы, но никак это не прокомментировала.
— Что происходит? — спросила я.
— Следующие две ночи Паркер будет ночевать у тебя, — объяснила Кэтрин. — Бабушка Грин проделала долгий путь из Нью-Йорка, она займет комнату Паркер.
За ужином я познакомилась с некоторыми родственниками большой семьи Уолтер, и мама Кэтрин — одна из них. Поскольку мы с Паркер — единственные девочки, то неудивительно, что ее на выходные подселили ко мне, чтобы гостье из другого города было где спать. Просто я не знаю, как будет вести себя моя новоявленная соседка по комнате: дружелюбно или враждебно.
— Хорошо, — сказала я, не глядя на Паркер. Я чувствовала на себе ее взгляд и не хотела показаться недовольной или встревоженной.
— Завтра в семь все должны уже встать. Нужно время на подготовку. А зная меня, в последние минуты обязательно появятся какие-нибудь срочные дела, что-то важное вылетит из головы. Ты сможешь помочь Паркер с прической? С оравой мальчишек опыта у меня в этом деле маловато.
— Нет, мам! — подскочила Паркер. — Мне не нужна никакая прическа. Почему нельзя оставить волосы как есть?
Кэтрин строго посмотрела на дочь. «Как есть» — это непричесанная шевелюра.
— Потому что завтра мы должны выглядеть презентабельно. Особенно ты, так как участвуешь в проведении торжества.
Стоило ей замолчать, как открылась дверь, и на пол шлепнулась куча из подушек и одеял.
Кэтрин помассировала висок.
— Спасибо, Айзек, — возвела она очи горе. — Пять с плюсом за усилия.
— Без проблем, тетя Кэтрин, — отозвался он, уходя. Громко хлопнула дверь в его спальне.
Кэтрин повернулась к нам, и Паркер сразу надулась.
— Я не хотела быть цветочницей на свадьбе, — проворчала она, пнув одну из брошенных Айзеком подушек. — Это глупо.
— Ты делаешь это для брата. Ему будет приятно, — заметила Кэтрин.
Этим она выиграла спор, но Паркер продолжала дуться и с разнесчастным видом плюхнулась на раскладушку.
— Вот и хорошо, — коротко кивнула Кэтрин. — Ложитесь спать. Уже поздно, а завтра предстоит долгий день.
— Спокойной ночи, Кэтрин, — сказала я, когда она пошла к двери.
Предсвадебный ужин страшно утомил, и я не имела ничего против того, чтобы пораньше лечь спать.
— Сладких снов, — пожелала Кэтрин нам обеим.
Промолчавшая Паркер удостоилась сердитого взгляда мамы.
— И тебе, — буркнула она.
После ухода Кэтрин я развернулась к Паркер сказать, что сделаю ей на свадьбу не слишком девчачью прическу, но наткнулась на ее хмурый взгляд. Молча собрала свои туалетные принадлежности с пижамой и пошла в ванную, давая ей время остыть. Когда я вернулась, Паркер уже выключила свет и свернулась калачиком на раскладушке.
Я долго лежала, глядя в темноту, не в состоянии уснуть. Паркер не шевелилась, но по повисшему в комнате напряжению я ощущала, что ей тоже не спится.
Через какое-то время она тяжко вздохнула.
— Я не хочу надевать платье, — раздался в темноте ее голос.
Хотелось сказать ей, что будет весело и в правильном платье любая девушка чувствует себя особенной, но она впервые открылась мне, и я не хотела все испортить.
— Почему?
— Они девчачьи.
— Но ты девочка, — заметила я, осторожно подбирая слова.
— Я — Уолтер, — заявила она, словно это что-то меняло.
— И что это значит? Что если ты живешь с парнями, то и вести себя должна как парень?
Паркер задумалась над моими словами. Я видела в темноте ее силуэт, комкающий в руках одеяло.
— Да, вроде того. То, что я одна из парней, делает меня особенной. В школе все знают: я — Паркер Уолтер, крутая девчонка с одиннадцатью братьями, играющая в контактный футбол и рыгающая громче, чем любой из моих одноклашек.
Я рассмеялась.
— А дома?
— В каком смысле?
— Ну, если ты одна из парней, то чем выделяешься среди своих братьев?
— Не знаю.
— Подумай только, Паркер, ты можешь взять лучшее от обоих полов, — сказала я, сев в постели. — Можешь смотреть спортивные матчи и играть в видеоигры, и никто не будет над тобой потешаться. Можешь надеть платье, и никто слова плохого не скажет. А что, если бы кто-то из твоих братьев захотел надеть платье? Думаешь, обошлось бы без издевок?
Она долго молчала.
— Никогда не задумывалась об этом.
— То, что ты девочка, не делает тебя слабой, Паркер. Это делает тебя особенной.
— Наверное, можно и платье надеть. Но лишь раз. И пообещай, что не будешь мне накручивать волосы.
— Обещаю, — отозвалась я. — Договорились.
Субботнее утро не прошло гладко. Поскольку жизнь с Уолтерами приучила меня к непредсказуемости, будильник я поставила не на семь, а на шесть. Я почти ждала какой-нибудь катастрофы. Однако лишнего часа оказалось недостаточно. Я услышала крик, стоя у тостера в ожидании поджаренной английской булочки.
— Кэтрин! — внеслась я в обеденную комнату. — Что случилось?
