Она мне долго рассказывала про сегрегацию, историю этого мира. Мы много болтали с ней о том и сем. С точки зрения этого мира нам примерно четырнадцать – пятнадцать лет. Эротии, как и мне, просто безумно скучно, но подрабатывать на ферме летом не хочется, а друзей тут особо нет, ибо местечко само по себе глухое. Вот только родители у нее весьма бедные, поэтому, чтобы она не попала в банду или не рисковала в гетто, родители отправили дочку-красавицу сюда вместе с некоторыми другими детьми.
Не так давно тут произошел финансовый кризис, о котором я успел прочитать в больнице. Из-за него семья Эротии потеряла квартиру, что вынудило их уехать в ещё более глубокое гетто. “Моих родителей, кажется, тоже достал этот кризис”. – вспомнил я слова отца.
Но вернемся к ней. Даже до кризиса Эро была бедной, а после стала ещё беднее. Иногда она подворовывает в магазинах или продает контрафактные сигареты, которые подпольно делает ее брат Тандор у одного махинатора. Когда она узнала, что я живу в двухэтажном доме, то ахнула от такого счастья. Дом на окраине города – мечта многих, а вся её семья живёт в старой кирпичной многоэтажке.
Также я узнал, что культура у ирийцев полигамная. В журнале, который я читал, постоянно писали про множество жён и любовниц у знаменитостей, даже восхваляли это. Причиной этому является неравное соотношение мужчин и женщин у ирийцев, женщин больше процентов на десять-пятнадцать, поэтому у одного успешного мужчины часто может быть сколько угодно жен и любовниц. Кроме того, у нас по религии полигамия для мужчин – благо. Вдобавок ко всему, ирийцы часто берут в любовницы женщин из других рас, ибо это не порицается, но вот дети от такой связи всё равно подвергаются расовой дискриминации. Может быть я тоже ребёнок от любовницы, а из-за религии отец никак не может меня бросить, потому что это самый большой грех.
– Моя бабуля всегда говорила, что мне бы выйти за богатого ирийца. Тогда зажила бы хорошо и семье помогла бы деньгами. Тогда ведь и жить в хорошем районе можно будет и покупать хорошую еду. Правда среди других белых жен будешь как прислуга, но это не самое страшное.
– А как твои родители как относятся к такому, ну, выйти за белого? – после моих слов она задумалась.
– Ну, папа говорит что “не позволит белому ублюдку трахать мою дочь”, даже если он будет светлым из альвов. Братья же, по его мнению, пусть ебут кого хотят. – тут я усмехнулся.
– Двойные стандарты, ясно.
– Да. Правильно сказал. В нашей культуре вроде бы моногамия. Но по религии я дайнитка, как и вся семья. Поэтому даже быть третьей женой хорошо. Детей легче воспитывать, да и жить в целом. У папы, к сожалению, только мама, он просто бедный. За невесту же хороший выкуп дать надо. А у твоего папы? А, точно… – она снова почесала голову.
– А светлые альвы тут как и вы? – мои слова заставили её призадуматься.
– Вообще лучше. Они, во-первых, белые. Во-вторых, многие из них на должностях, даже в правительстве. Мы светлых альвов не любим. К примеру, Сил, ну, фермер, который искал Яблочко. Он тоже белый, и поэтому его назначили надсмотрщиком на ферме. Но травинки не особо себя к белым относят. Они тоже из какой-то альвской страны с континента Саванни. Но и светлые оттуда же. На самом деле ему живётся лучше чем всем тем, кто не белые. Есть расы исключения, но у них большие государства. Волков зооморфов, рогатых хрросов или ещё кого даже не притесняют. У них есть свои сильные страны как я знаю, ну и многие в своих богов тут спокойно верят. – рассказала она максимально коротко и подробно. Но даже из такого сбивчивого рассказа я примерно понял как тут дела обстоят, но ещё несколько вопросов у меня осталось.
– А тильвы? – она косо взглянула на меня.
– У них нет страны, хотя они были первыми из альвов кто пришёл в Старый Свет. Язык у них странный, резкий и отрывистый. Нам их сложно понять, да и имена у них от наших сильно отличаются: Ганс, Хенке, Отто, Рейнхард. – это удивило меня. Они что, немецкие евреи какие-то? – Мы вот, альвы, культурой и языком часто схожи, как я знаю. Пусть я и не знаю альвский, но те, кто им владеет, хотя бы частично могут понять друг друга. Но иногда и тропиканец тропиканца не поймет, ибо из разных стран или племен. – тут я заметил что Эро стала говорить медленнее и протягивать гласные.
“У неё появился акцент?”
– Ага. Значит тильвы вообще не альвы, хоть и похожи на вас? – она уверенно кивнула.
– Тильвы поэтому и тильвы, а не альвы, никто их не понимает из наших. Ну и они вороватые, маленькие и ушлые. Везде ищут выгоду и работают на любого. Их вообще никто не любят, но даже в правительстве нашем есть тильвы-чиновники. Не было сегрегации по отношению к ним, или рабства, как знаю. Больше особо ничего о них не знаю, потому что держусь от них подальше. – услышанное заставило меня почесать голову.
“Тильвы странные. Как будто на их культуру в древности оказал какое-то влияние попаданец. Не удивлюсь, если они ходят в белых рубашках и зелёных штанишках на подтяжках, да хлещут пиво как воду”.
