Названия этой категории воплощают человеческую гордость достигнутым результатом и некоторую толику изумления по поводу того, что идеалы все-таки могут становиться реальностью. Я думаю сейчас о таких названиях, как «Моя греза», «Наша мечта», «Наше гнездышко», «Наш покой» или «Сны сбываются». У других радость прорывается в остроумной шутке, которую несет в себе название. Всем прохожим должно быть ведомо, что хозяева дома видят в нем предел своих желаний и ничего больше не хотят от этого мира. Поэтому они пишут на фасаде «Сэм Саффит»[8]. Музыкально одаренные выводят над дверью «До-ми-си-ля-до-ре». Когда тетушка Шарлотта приезжает в гости и не сразу соображает, что все это значит, они дружным хором поют «Домисиль а до ре». Обожаемый кров, стало быть. И потом до колик в животе смеются над ее удивлением.
Я не стал предлагать названия первой категории. Я чувствовал, что хозяева дома уже давно перебрали всевозможные варианты и забраковали их как слишком обычные и распространенные. В самом деле, такие названия вы можете встретить на всей территории Бельгии: их дают самым разным Жилищам — от лесных бунгало в Арденнах до деревянных летних домиков на побережье.
Названий второй категории я тоже не трогал. Эту группу составляют названия цветов, деревьев и других растений. Осматривая усадьбу, я увидел только симпатичные ели и березки, но и они в Кемпене почти полностью перевелись. Газон едва ли шел в расчет, а в стеклянной теплице возле леска, которая помогала хозяину дома изредка тешить свою • аграрную ностальгию, мне удалось разглядеть только редиску и несколько кустиков савойской капусты. Я деликатно намекнул Безымянным, что они могли бы высадить какой-нибудь подходящий сорт цветов — рододендрон или подсолнух, например. Они улыбнулись устало. Сразу поняли, куда я клоню. Они уже выписывали с Лазурного берега орхидеи и другие экзотические растения, приглашали специалиста-садовника, который высадил их в отдельную клумбу на солнечном месте, сам менеер ухаживал за ними, но только собрались заказать кузнецу буквы для надписи «Ночная орхидея», как все цветы безжизненно поникли.
— Здешняя почва не годится для этих цветов, — вздохнула хозяйка.
С мужеством отчаяния перешел я тогда к третьей категории — женским именам. Сколько их, таких бельгийцев, которые стремятся поведать с фасада всему миру, как зовут их возлюбленную, их даму сердца! Вилла «Ивонна», вилла «Мари-Клер», вилла «Шанталь»... Я взял под локоть хозяина дома.
— Прошу прощения, но я до сих пор не знаю имени вашей жены...
Он взглянул на меня с ужасом.
— Нет, — воскликнул он, — нет, только не это!
Когда мы затем в салоне пили виски, размышляя о трудностях домотопонимики в Бельгии, мой взгляд упал на картинку, изображающую Тиля Уленшпигеля, веселого героя фламандского фольклора, символ бунтарства и острого ума. Шельмец стоял на каминной доске, под которой в очаге светилось электрическое пламя, и, улыбаясь, глядел в свое зеркало. Я приободрился и заговорил с хозяевами о названиях во фламандском духе. В этом случае жилище редко называют «виллой». Вилла — слово иноземное. А верующий патриот-фламандец живет не только для того, чтобы просто жить, но и для того, чтобы примером своим воспитывать Народ. Поэтому он называет свой дом «обитель». Так торжественнее. «Обитель» великолепно подходит для современной фламандской элиты, сказал я.
К этому прибавляется имя или фамилия. Их лучше всего выбирать из Культурного Наследия Своего Народа. «Обитель Тиля», «Обитель Уленшпигеля», «Обитель Неле», «Обитель Брейгеля»... Или «Обитель Рейнарта-Лиса» — для тех, кому ближе звериный эпос. Лица, увлекающиеся садоводством или сельским хозяйством, могут заменить слово «обитель» на «двор» или «подворье». Это привносит идиллический оттенок.
Менеер нашел, что во всем этом слишком много романтики.
— Нельзя ли побольше деловитости! Мы уже летаем в космосе. Завтра, того и гляди, бельгийцы тоже высадятся на Луне. Конечно, есть имена, которые никогда не утратят ценности. Но...
Хозяйка также выразила сомнение. В Болдербеке она как-то остановилась пообедать в одном придорожном ресторане. Так вот, это громадное строение, где электрический орган извергал модные шлягеры, называлось «Двор Брейгеля». При одном воспоминании об этом у нее начинается мигрень. Кроме того, по дороге из Схерперела в Слотер-дам она видела подозрительные заведения под названием «Рембрандт» и «Мемлинк». А ведь были такие художники.
М-да. Я не раз обращал внимание на то, с какой охотой жители Католического королевства присваивают имена великих художников и государственных деятелей кафе, пивным, дансингам и прочим общественным и увеселительным заведениям. Я встречал несколько «Дворов Рубенса», где пйд покровительством художника и дипломата эпохи барокко едят и пьют. Есть кинотеатр «Рубенс», периодически используемый как зал для состязаний борцов и боксеров. Я видел дансинги, где разноцветными неоновыми лампами выведены на фасадах королевские имена «Астрид», «Паола» и «Фабиола».
