Лучшее время в жизни бельгийца, дорогой брат, наступает тогда, когда он покупает участок земли и готовит его к вторжению каменщиков и бетонщиков. В те месяцы, когда он ездит «навестить свой участок», в его сердце поселяется весна.
Бельгиец был всегда тесно привязан к земле. В своей Национальной Песне он поет о твердой решимости «не уступить врагу земли ни пяди». Во фламандском эпосе я читал, что горожане Грунинге в 1302 году, прежде чем развеять в прах славу французского рыцарства[6], вкусили по горсти родной земли. И как только земля проникла в их чрево, грудь их переполнилась неистовой яростью. Кажется, это была сырая глина с прибрежных полей вдоль реки Лейе.
Короче говоря, бельгийцам так часто приходилось отстаивать свои земли от покушений, столько пережили они оккупаций, аннексий и протекторатов, что в конце концов нашли единственный выход. Они завоевали самостоятельность. А в ожидании того дня, когда на всей территории государства воцарится полная безопасность и общинное правление, каждый из них позаботился о своем собственном кусочке отечества, чтобы почувствовать себя гордым и свободным его сыном.
Что же делает бельгиец, вступив во владение собственной полоской земли? Он окружает ее изгородью. Он хочет совершенно точно знать и видеть, что принадлежит ему и до каких пределов можно приближаться посторонним. Для того чтобы никто не усомнился в серьезности его намерений, он и сооружает изгородь, преимущественно из бетона. Столбики отливают предпочтительно в виде древесных стволов и окрашивают в зеленый цвет, дабы они гармонировали с ландшафтом.
По воскресеньям вся семья отправляется за город, «навестить свой участок». Дети едут на велосипедах, так как им полезно двигаться, родители — на машине. Они гуляют по соседним лугам, пренебрежительно спрашивают о том о сем местных жителей. Потом отец немного пропалывает участок, очищая его от чертополоха, а мать рулеткой измеряет периметр, чтобы проверить, не перенес ли кто-нибудь ночью пограничные столбы.
Далеко за горизонтом, может быть, гибнут миры, а здесь прилежная пчелка, жужжа, перелетает с одного цветочка клевера на другой.
Как строят в Бельгии?
Методы строительства здесь в корне отличаются от тех, которыми мы по старинке пользуемся у себя во Фламии.
Бельгийцы сначала возводят фасад, а уж потом смотрят, осталось ли место и деньги на все прочее.
Фасад воздвигают сообразно окружающей среде. Если дом будет стоять в пригороде, то принимается в расчет стремление жителей пригорода интегрировать в своем быту дух столичной жизни. Если же дом строят в черте города, то очень рекомендуется оживить атмосферу каменных джунглей сельскими атрибутами, как-то: соломенной крышей, низкими, как у фермы, стенами и тому подобными знаками близости к природе. Когда же дом встраивается в шеренгу себе подобных, то монотонности можно избежать легкой игрой фантазии. Например, кладуг стены на три кирпича выше или ниже, чем у соседнего дома. Да и сами кирпичи бывают хорошим подспорьем. У одного дома они цвета вереска, у другого — красные, как маки, у третьего — желтые, словно куриная слепота. К этому прибавим всевозможные вариации с дверьми и окнами, крылечками и лестницами, цветными и белыми стеклами, палисадниками и гаражами.
Бельгиец исходит из посылки, что человеку на своем веку суждено возвести не так уж много фасадов и, во всяком случае, не более одного на каждый дом. Поэтому, прежде чем приступить к деду, он основательно изучит его теоретически. Приехав в Шварцвальд, Тироль, Испанию или Гифхорн, он тщательно возьмет на заметку все лучшее, что создано там по части фасадов. Затем он постарается синтезировать облюбованное, не упустив из виду, что Греция была колыбелью западной цивилизации и что пара дорических колонн плюс треугольный фронтон будут всегда на месте. В том числе и под одной из соломенных крыш, образцы которых можно заимствовать из каталога музея на открытом воздухе в Бокрейке[7].
Когда фасад воздвигнут, вслед за ним очень быстро сооружается все остальное. По сути дела, теперь уже следуют вариации на одну и ту же тему. Сразу же за фасадом идут холл, туалет и салон. Потом наступает очередь столовой. Молодежь называет ее по-английски — «ливинг», наверное, потому, что в ней почти или вовсе не живут. Напоследок строят кухню и чулан. О них много говорить не приходится. Самое главное — какими обоями их оклеить.
