Заиграла музыка. Моя партнерша, как оказалось, танцевала легко и грациозно. Я забыл о своем смущении и наслаждался кадрилью, необычной парой, удивительной музыкой и всей обстановкой. Как эти длинноволосые, одетые в замшу и обутые в мокасины жители прерий скакали, какие делали пируэты и глиссе, как подпрыгивали и летали по воздуху!
Я думал о том, смогу ли я когда‐нибудь научиться танцевать как они, раз уж здесь такой стиль. Во всяком случае, я решил попытаться, но сначала в одиночестве.
Кадриль кончилась. Я хотел было усадить свою партнершу, но она подвела меня к Ягоде, который тоже танцевал, и что‐то очень быстро ему сказала.
– Это миссис Гнедой Конь (индейское имя ее мужа), – перевел мне приятель. – Она приглашает нас поужинать вместе с ней и ее мужем.
Мы, конечно, приняли приглашение и после нескольких танцев отправились к Гнедому Коню. Меня еще раньше познакомили с этим очень высоким, стройным мужчиной с темно-рыжими волосами, рыжими бакенбардами и синими глазами. Позже я узнал, что он обладает исключительно счастливым характером и сохраняет бодрость в самых тяжелых обстоятельствах; это был искренний, готовый на всяческие жертвы друг тех, кого он любил, и гроза пытающихся причинить ему зло.
Домом Гнедому Коню служила отличная, просторная индейская палатка типи [8] из восемнадцати шкур, стоявшая у берега реки, рядом с его двумя фургонами с брезентовым верхом. Жена Гнедого Коня развела огонь, вскипятила воду и вскоре поставила перед нами горячий чай с испеченными в переносной духовке лепешками, жареный язык бизона и тушеные бизоновы ягоды.
Мы ели с большим аппетитом. Меня восхищал окружающий комфорт: мягкое ложе из бизоньих шкур, на котором мы сидели, наклонные плетенные из ивовых прутьев спинки по его концам, веселый очаг посредине палатки, сумки из сыромятной кожи оригинальной формы, раскрашенные и обшитые бахромой, в которых супруга Гнедого Коня держала провизию и разные вещи. Все было для меня ново, и все мне очень нравилось. Мы курили, разговаривали, и когда наконец Гнедой Конь предложил: «Вы, ребята, лучше бы остались переночевать», я почувствовал себя совершенно счастливым. Мы заснули на мягком ложе, укрывшись теплыми одеялами, под мягкое журчание речных струй. Первый мой день в прерии, думал я, оказался поистине богат событиями.
Решено было, что осенью, когда начинается сезон торговли с индейцами, я присоединюсь к Ягоде. Ему принадлежал большой обоз с упряжками быков, на которых он летом перевозил грузы из форта Бентон в поселки золотоискателей. Ягода считал, что это гораздо выгоднее, чем закупать шкуры оленей, вапити и антилоп, почти единственный имеющий ценность товар, какой в это время индейцы могли предлагать для обмена: шкуры бизонов ценятся, только если сняты с животных, убитых с ноября по февраль включительно. Я не хотел оставаться в форте Бентон. Меня тянуло охотиться и странствовать по этой земле, залитой солнцем, дышать ее сухим, чистым воздухом. Итак, я купил себе походную постель, много табаку, патроны бокового огня калибра 11,2 мм для своей винтовки системы Генри, обученную лошадь для верховой охоты на бизонов и седло, после чего выехал из города с Гнедым Конем и его обозом. Может быть, если бы я отправился на прииски, мои финансовые успехи оказались бы бо́льшими. В Бентон прибыли новые пароходы, форт заполнили люди, ехавшие оттуда с тяжелыми мешочками золотого песка в измятых чемоданах и засаленных сумках. Эти люди составили себе состояние и направлялись обратно в Штаты, в «угодную Богу страну», как они выражались.
Угодная Богу страна! Никогда я не видел более прекрасной земли, чем эти обширные солнечные прерии и величественные, возвышающие душу своей грандиозностью горы. Я рад, что не заболел золотой лихорадкой, иначе, вероятно, никогда бы не узнал близко этот край. Есть вещи гораздо более ценные, чем золото. Например, жизнь, свободная от забот и всяких обязанностей; жизнь, каждый день и каждый час которой приносят с собой частицу удовольствия и удовлетворения, выраженную в радостных занятиях и приятной усталости. Если бы я тоже отправился на поиски золота, то, возможно, составил бы себе состояние, вернулся бы в Штаты и осел в какой‐нибудь смертельно скучной деревне, где самые интересные события – церковные праздники и похороны.
Фургоны Гнедого Коня – передний и прицеп с упряжкой из восьми лошадей – были тяжело нагружены провизией и товарами: Гнедой Конь отправлялся на летнюю охоту с кланом племени пикуни, Короткими Шкурами. Это‐то и заставило меня сразу принять его приглашение ехать с ним. Мне представлялась возможность познакомиться с этим народом. О черноногих-пикуни написано много.
