Валери уверена – надо говорить «да» приключениям, если они могут изменить жизнь к лучшему. И вот сейчас, когда ее жизнь лежит в руинах, а сердце разбито на тысячу осколков, именно такое приключение ее находит. В пабе она знакомится с удивительно красивым мужчиной, который предлагает ей сделку. Он хочет, чтобы они изобразили перед его отцом помолвку. Так Валери оказывается в странном маленьком городе Шамблз, где ее не покидает чувство страха. Но неожиданно для себя Валери влюбляется.
Karina Halle
MY LIFE IN SHAMBLES
Copyright © 2019 by Karina Halle
© Ключникова М., перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Они сказали, что я, возможно, больше никогда не вернусь домой.
А еще они сказали – ни одно место не сравнится с домом. И теперь, когда моя жизнь лежит в руинах, подобные заявления ранят меня особенно сильно.
Сейчас, с чемоданом в руке, я стою напротив родительского дома, в котором провела все свое детство. Падают редкие снежинки, и мои длинные волосы выглядят так, словно кто-то просыпал на них блестки. В огромном эркерном окне я вижу гигантскую, великолепно украшенную рождественскую елку. Каждый год ее неизменно устанавливают на одном и том же месте. Такси уехало, оставив позади себя лишь клубы выхлопного газа, и я стою на улице совсем одна.
Здесь все так не похоже на Нью-Йорк. Не спорю, пригород Филадельфии – тоже вполне приличное место, заслуживающее уважения, но я уже скучаю по толкотне и суете огромного города, в котором никому ни до кого нет дела.
Сейчас мне особенно хочется, чтобы никому не было дела до меня.
Я делаю глубокий вдох и осторожно ступаю по дорожке, ведущей к дому. Наверняка отец уже тысячу раз прошелся по ней лопатой и посыпал ее песком, но моя походка неуверенная – я никогда не отличалась особой устойчивостью, даже когда надевала обувь с широкими каблуками, – поэтому я двигаюсь нарочито медленно.
Входная дверь так богато украшена рождественскими гирляндами, что мне потребовалось время найти свободное место, куда можно постучать. Пока я его искала, дверь открылась.
– Ри-Ри! – прокричала моя старшая сестра Энджи. Она бросилась ко мне, и я утонула в ее крепких объятиях. Вслед за ними меня окутал аромат имбирного печенья, которое каждый год на Рождество готовит мама. – Ты все-таки приехала!
– Ри-Ри! – повторила вслед за Энджи ее пятилетняя дочка Тэбби, появившись из-за ног своей мамы и протягивая ко мне свои пальчики в ожидании объятий.
Я бросила на пол чемодан и присела на корточки. Тэбби с ее блестящими светлыми кудряшками просто великолепна, она такая же красавица, как и ее мама, которая очень переживает, что однажды цвет волос этого белокурого ангела может потемнеть.
– Как поживаешь, Пэгги Сью?[1]– спросила я.
– Меня зовут Табита, – ответила она, наморщив носик. – Почему ты все время называешь меня Пэгги Сью?
– Не переживай, – сказала я и крепко ее обняла. – Ты рада тому, что скоро наступит Рождество? Сегодня ночью придет Санта.
– Я надеялась, что ты Санта.
– Ну… знаешь, вообще-то он не входит в дом через переднюю дверь.
– Если бы вы оставили ему ключи, он смог бы это сделать.
Улыбнувшись в ответ на ее слова, я распрямилась и заметила папу с мамой, уже успевших присоединиться к нашему незапланированному собранию в коридоре.
Они одновременно подошли ко мне.
Отец протянул руки и сердечно сказал:
– Детка, я так рад тебя видеть.
Моя мама, всем своим видом выражая крайнюю степень сочувствия склоненной набок головой и сложенными на груди руками, заявила:
– Ты выглядишь
Ну разумеется, я выгляжу уставшей. Всю прошлую неделю я только и делала, что посыпала голову пеплом, нервничала и без остановки рыдала. Хотя, зная свою маму, я не должна удивляться ее словам: она обожает добивать тебя именно в те моменты, когда и так хреново.
Окинув взглядом мою фигуру, она с нотками гордости в голосе выдала:
– Зато ты похудела.
Я проигнорировала ее слова и просто обняла папу. Он всегда был очень щедр на объятия.
– Валери, я считаю, что ты прекрасно выглядишь, – нежно сказал он. С возрастом отец стал более чувствительным к тому, что говорит мама, не то что во времена моей юности. – Я рад, что ты приехала. Входи. Хочешь пунша?
Энджи забрала мой чемодан и поставила в угол, в то время как папа поволок меня на кухню. Там на полированной мраморной столешнице стояла чаша для пунша и чашки, на которых были изображены олени. Эти чашки папа купил сто лет назад, вдохновившись после просмотра фильма «Рождественские каникулы». Я думаю, он до сих пор воображает себя Кларком Гризвольдом.
– Ты хочешь об этом поговорить? – спросила меня мама, облокотившись на столешницу и постукивая по ней своими ногтями с идеальным маникюром, выполненным в красном цвете. Я думаю, в маникюрном салоне она специально попросила покрыть ногти лаком с особым (рождественским!) оттенком красного.
– Ей не нужно ни о чем говорить, – ответил вместо меня папа, наливая в чашку пунш. В этот момент я заметила, что на нем надет неизменный задорный галстук со снеговиком, который он носит каждое Рождество. – Держи свой пунш, дорогая.
– Спасибо, – ответила я и сделала небольшой глоток. Напиток на основе рома с ароматом мускатного ореха обжег мне горло. – Папа, ничего себе! Очень крепкий!
– Это как раз то, что тебе сейчас нужно, – ответил он. – Печенье хочешь?
Он развернулся, чтобы принести поднос с имбирными человечками, которых только что извлекли из духовки, но мама покачала головой.
