Я закричала от боли, от обиды. Слезы полились сами собой.
— Отпусти меня!
Андрей присел на корточки и стал закреплять к дыбе еще и лодыжки. Теперь стало страшно. Я вспомнила каждую метку от удара по манекену и его свернутую шею. Я просто не выживу, если он сделает это со мной.
— Отпусти, — простонала я, сдерживая истерику на грани.
— Нет, малышка, ты провинилась. Очень сильно провинилась. И я накажу тебя.
Рыдания прорвались наружу.
— Можешь кричать, отсюда тебя все равно никто не услышит.
Андрей впился поцелуем в шею, оставляя на коже безобразные болезненные засосы. Я пыталась вырваться, но он ударил меня по щеке, рассекая губу до крови. Его язык сразу же стал зализывать рану, делая жадный поцелуй в губы еще более мучительным.
Кричать? Но кто придет, даже если услышит?
Умолять о пощаде? Вдруг он сжалится и отпустит?
— Андрей! — имя вырвалось из горла каркающим звуком, но мужчина даже внимание не обратил, придавливая меня своим телом к дыбе.
По его напряжению и жадным, грубым ласкам, я знала к чему все идет. Но может после этого он отпустит?
— Андрей? — я попробовала смягчить голос, почувствовав надежду на освобождение. — Давай поднимемся наверх? Я хочу обнять тебя…
— Обойдешься, — оборвал он. — Сначала я заставлю тебя страдать, как ты все это время заставляла страдать меня.
Я с ужасом смотрела в его, горящие лихорадочным светом, глаза.
— Ты выбрала не того, слышишь? Только я любил тебя, а Саня использовал! Это Саня убил тебя, мой цветочек.
Андрей обхватил мою голову руками и прижал к груди. Он укачивал меня и гладил по голове.
— Как ты могла стать его? Таня, Танечка…
Он как заведенный шептал имя моей матери. Лихорадочно целовал моё лицо, глаза, впитывая губами слёзы. Он пугал меня, отказываясь узнавать. Андрей словно провалился на двадцать лет назад, из него лезла обида, горечь, но больше всего страшила злость и ревность.
— Ты поступила как последняя тварь! Почему он? Влюбилась? Ерунда. Я же знаю, что ты любила меня! Тогда почему Вереницкий, ответь?!
Андрей встряхнул меня, вглядываясь в лицо, и почти тут же зарычал и стал срывать с меня одежду, оставляя засосы на местах поцелуев. Я закричала, когда он больно поцеловал, почти укусил за грудь, за что тут же снова получила пощечину.
— Молчи, молчи, твар-рь.
И я замолчала, боясь спровоцировать неадекватного мужчину на насилие. А он больше не сдерживал себя, вытворяя с моим связанным телом грязные вещи.
Я терпела, закусывая губы, чтобы не кричать, подавляя рыдания, чтобы не привлекать к себе еще больше нездорового внимания.
Сколько длилась его близость со мной? Мне казалось годы, я не верила, что он отойдет от меня, отстанет. Но в последний раз содрогнувшись вспотевшим телом рядом со мной, Андрей отступил.
Мутные глаза под полуопущенными веками слепо смотрели мимо меня. Как в трансе, он подтянул джинсы, поднял с пола сброшенную футболку и ушел, так и не оглянувшись на меня.
От страха и напряжения я завыла от отчаяния. Что с ним? Почему я раньше не замечала, что он псих?!
Я очнулась от внезапно вспыхнувшего света. Руки затекли, и я их не чувствовала, повиснув на ремнях рук и пояса. Но очнулась, заморгала, пытаясь понять кто пришел, и тут же застонала, ощутив боль от рук.
То, что вернулся Андрей, я поняла по запаху и тесному объятию. Сразу же попала в кольцо его рук, он загородил собой раздражающий свет, и я оглохла от его хриплого шепота мне на ухо.
— Ты моя, слышишь? Моя! Я был дураком, что отдал тебя Сане без боя. Дважды дураком, что позволил Костьке дотронуться до тебя. Но ты моя. Всегда была моей…
Я почувствовала его возбуждение, и не удивилась, как быстро он перешел к проникновению. Ритмичные резкие выпады окончательно сбросили с меня сонливость и отрешенность, я как заведенная начала приговаривать, убеждая Андрея отпустить меня.
— Хороший мой… Развяжи… Больно. Я люблю тебя. Я только твоя… Отпусти, пожалуйста.
Всё то время, пока Андрей был близко, был во мне, я причитала и нашептывала, так же лихорадочно как он, не пытаясь связать слова во что-то разумное. Но когда он отстранился, я снова получила удар наотмашь по лицу.
Вскрикнула.
— Лживая мелкая дрянь! Сегодня в офис пришел какой-то сраный адвокатишка с требованием передать ведение дел ему, как законному представителю! Ты окончательно оборзела?
Я закусила губу, от понимания, кто это мог быть. И почему тот нотариус не связался со мной? Он же обещал? Почему он пришел к Андрею и решил всё взять в свои руки?
— Вот только он просчитался, дорогая, — усмехнулся мужчина, перехватывая мое лицо за подбородок и впиваясь пальцами: — моя доверенность на управление перечеркивала его права на мой холдинг. И знаешь, что я в тот момент понял?
Я не могла выдавить ни слова, ни качнуть головой, но Андрею мой ответ был не нужен:
— Я вспомнил твои слова, что если тебя не станет, то уже никто не сможет оспорить наследство и мое управление им.
Я похолодела, чувствуя, как мелкая дрожь охватывает мое тело. Он убьет меня?
— Но я не хочу даже сомнений на наш счет. Через три дня приедет мой человек и подпишем документы. Пристрелю я тебя уже в качестве моей жены.
