Проснувшись утром, я чувствовала себя значительно лучше. Приподняла голову и увидела совсем рядом лицо Алексея. Он спал, а его рука всё ещё лежала на моём плече. Я не шевелилась и разглядывала его. Очень захотелось потянуться и коснуться губами закрытых глаз, сомкнутых губ, небритой щеки. От неутолённого желания я тяжело вздохнула, а он вдруг открыл глаза.
Я не успела спрятать всё, что было в моём взгляде. Алексей, не отрываясь, смотрел на меня, и я почувствовала, как напряглась обнимающая меня рука. Он быстро поднялся. Пересел в кресло, потёр лицо и подал мне градусник. Через минуту удовлетворённо кивнул.
— Ну вот, уже тридцать восемь. Отлично! Ночью ты меня напугала.
Оглянувшись по сторонам, я удивилась — комната показалась смутно знакомой.
— Где мы? Чей это дом?
— Это дача крёстного Ксении.
— Как мы здесь оказались?
— Я позвонил ему вчера узнать новости и сказал, что ты больна. Он сам предложил свою дачу. У охранников на въезде были запасные ключи. Николай предупредил их, и они отдали мне связку.
Надо же, после всего, что мы наговорили друг другу, крёстный всё-таки мне помог. Значит, есть шанс, что нам удастся сохранить нормальные отношения.
— Ясно. А что он рассказал?
Алексей с сомнением взглянул на меня и нерешительно уточнил:
— Может, лучше потом? Как ты себя чувствуешь?
— Легче, чем вчера. Не тяни!
— У него были следователи. Нас ищут по подозрению в убийстве. У крёстного выясняли всё, что он знает о новой владелице коттеджа.
— Дай телефон, надо позвонить Архипову.
— Я уже с ним поговорил. Ещё вчера.
— Ты сказал, где мы?
— Нет. Объяснил, что случилось, и сообщил, что мы прячемся.
— И что он?
— Велел сидеть тихо и не высовываться. Обещал всё выяснить.
— Понятно. Тогда пока отдыхаем здесь.
Весь день Алексей ухаживал за мной. Приносил поесть, заваривал чай с мёдом и подавал лекарства. От слабости меня ещё шатало, но после суток, проведённых в лесу, я мечтала вымыться, и он проводил меня в ванную.
Приняв душ, я завернулась в полотенце и собиралась вылезти из душевой кабинки. Резко закружилась голова, пришлось прислониться к стене, пережидая приступ. Алексей постучал в дверь и заглянул в ванную. Увидел меня и с досадой произнёс:
— Чёрт, говорил же — лежи! Ещё рано вставать, — шагнул ко мне и подхватил на руки. Занёс в комнату и осторожно посадил на кровать. Крепко держась за полотенце, я попросила:
— Найди мне какую-нибудь одежду. Все вещи грязные.
Он полазил по шкафам и вытащил чистую футболку, потом помог её натянуть. Но сам старался не смотреть мне в глаза. Я чувствовала, как дрожат его руки.
К вечеру опять поднялась температура, и вернулся озноб. И вторую ночь я провела в объятиях Алексея. Он согревал меня своим телом и крепко прижимал к себе, останавливая дрожь.
Проснувшись утром, я обнаружила, что уткнулась носом в его плечо. Сегодня я чувствовала себя ещё лучше, от температуры не осталось и следа. Зато от его близости, от запаха его кожи опять кружилась голова.
Я больше не могла сдерживаться, повернула голову и прижалась губами к его груди. Он вздрогнул и открыл глаза. Я протянула руку и погладила небритый подбородок, коснулась его губ, обвела дрожащим пальцем их контур. От неприкрытого желания в его глазах горячая волна прошла по моему телу. Алексей глухо произнёс:
— Ты понимаешь, что делаешь?
Мне было очень страшно и одновременно нестерпимо хотелось убрать все барьеры между нами. Ощутить, как ритм его сердца становится моим ритмом, как моё дыхание смешивается с его. И я кивнула.
— Ты уверена? А как же болезнь?
— Мне всё равно, — прошептала я. А он, тут же забыв про все сомнения, завладел моими губами. Его жадный поцелуй мгновенно смёл мои страхи и освободил лишающую рассудка страсть.
Алексей на секунду отстранился, помог стянуть футболку и крепко прижал меня к себе. Наконец я чувствовала всё его тело, и нас ничего не разделяло. Он перевернул меня на спину и склонился надо мной. Каждый сантиметр моей кожи трепетал под его жаркими поцелуями, его ласки доводили меня до исступления. И не было для меня сейчас ничего важнее его рук и губ. В нашей вселенной мы были только вдвоём. Оставалось лишь войти друг в друга и стать одним целым.
