Аскольд зачарованно смотрел на Беатрис и понимал, что это не просто история Мари, а нечто большее. Что Беатрис — не Беатрис вовсе.
— … Мария Амалия умерла, зато появилась никому неизвестная Анита Демен, подруга молодого герцога Скелетто. И вот однажды ей вдруг взбрело в голову снова пройтись по белой преисподней. И кого же она увидела там почти у последнего блок-поста перед тёмной преисподней? Да, она увидела там Жюли, свою фрейлину, которая пострадала из-за неё. Что-то прежнее проснулось в ней — и вот она уже звонит своему другу и просит помочь. Тот потом с сарказмом замечает, что у него не клоповник…
Герцог встал со своего места. Как он мог быть так туп?
— … Но… жизнь в преисподней скучна, и Нати Гробулль тоскливо, и она решает отравить новую пассию герцога Скелетто. Владлена спасает в последний момент свою сестру тем, что приносит её к Аскольду Скелетто, известному во всей преисподней не только чернокнижнику, но и алхимику. И вот Аскольд узнаёт, что его подруга — светлая наследница. И несмотря ни на что, он помогает ей, — по лицу Бетти пробежала мимолётная улыбка. — Да, помогает, но вот Анита идёт к Натали и предлагает ей некую сделку… И вот умирает Анита, зато появляется Беатрис Розерфи.
— Анита, как ты провернула это? Я не могу поверить…
Перед ним стояла Анита, его Анита. Её короткие тёмные волосы шевелились из-за сквозняка. Он не мог выдавить из себя ни слова, только полными ужаса и любви смотрел на своего тёмного ангела.
— Я же метаморф, Аскольд, ты же знал. И я могу стать не только другим человеком, но и другим существом, другим предметом. Мне пришла в голову эта мысль, когда я между делом меняла на себе одежду, меняла себя как только могла… Я боялась, что ты не поверишь, что начнёшь искать меня. Мне нужно было, чтобы все поверили, и ты, и Дюва, и Натали… Все.
Аскольд закусил губу. Радость боролась со смертельной обидой.
— Как ты могла так поступить со мной? Почему не рассказала?
— Как ты мог не поверить в меня?
— Извини, я… — он опустился перед ней на колени.
— Это ты прости меня, — она опустилась на колени следом. — Я причинила тебе непозволительно много боли. Я постараюсь никогда этого больше не делать. Мне слишком тяжело видеть твои страдания.
— Я растерялся. — Он сел на пол, уставился глазами в ковёр. — Я сначала не мог поверить, а потом Дюва сделала объявление, она смотрела прямо на меня, и говорила. А я был… я плохо соображал… Наверное, я помог тебе этим.
С этим было тяжело согласиться, но Анита кивнула.
— Никогда так больше не делай.
— Никогда. Простишь?
Он схватил её в охапку.
— Будь со мной, и прощу, наверное, всё что угодно.
Сидеть на полу в объятиях было ужасно хорошо, но этот вопрос следовало задать. Он никак не давал покоя:
— Аскольд, что ты будешь желать с Владленой?
— При чём тут Владлена? — севшим голосом спросил он, повернувшись лицом к девушке.
— Как это так «при чём»? Она любит тебя, это и ежу понятно… И я чувствую это! Да, я чувствую, она ненавидит меня.
— Но ведь она помогает тебе…
— Да, но… Тем более ты…
— Знаю! Любил! — Аскольд вскочил на ноги. — Но я любил, и не так, как тебя… когда-то… давно… не сейчас! Сейчас она просто…
— Ты понимаешь, что она не уйдёт, пока не поймёт, что всё? Она будет биться до последнего. Я-то её знаю.
— До встречи с тобой, — он снова присел рядом с ней на пол, — я действительно думал, что люблю её, даже хотел именно для неё купить то ожерелье… Но продавец оказался пленительней. Украшение оказалось в руках уже не у любимой, а у подруги… друга. Ты понимаешь, меня?
— Я стараюсь. — Она с лаской прикоснулась к голове Аскольда, запустила в его длинные тёмно-каштановые волосы пальцы; он с нежностью обнял её и с видимым облегчением вдохнул запах любимой, уткнувшись в её плечо. — Не провоцируй её, пожалуйста, она может быть очень жестокой.
* * *
Утром в столовую Бетти и Аскольд вошли вместе. И, хотя они не держались за руки, почти не разговаривали и почти не смотрели друг на друга, Владлена сделала верный вывод, что эту ночь они провели вместе.
