Моё пламя полностью

Скользнув с губ, её ладонь легла мне на грудь, заставляя Эбби придвинуться ближе. Запах алкоголя смешался с соленым океанским воздухом, и теперь вызывал ещё больший дурман, чем прежде.

Я вдыхал её всю, хотя и знал, что вновь не смогу надышаться.

— Тебе лучше спуститься в каюту… ― тихо сказал, но запнулся, когда её руки стали медленно сползать вниз.

— Я не хочу.

Её пальцы осторожно пробрались под рубашку, коснувшись обнаженной кожи, и мне пришлось втянуть в себя воздух и на мгновение прикрыть глаза.

— Эбби…

— Мм? ― дразня его, растянула она.

— Не делай так.

— Почему? ― тихо спросила, каждым касанием прошибая тело очередным электрическим зарядом. ― Разве тебе не нравится?

Её пальцы продолжали двигаться вверх, заставляя чувствовать просто неописуемую муку. Боже, если бы она только знала, как мине нравилось. Как сильно я хотел касаться её, прижимать к себе, целовать и вновь и вновь доказывать, что она лишь моя. И что ей никогда не удастся этого изменить.

Но я не мог…

— Ты пьяна, ― хрипло ответил.

— Чересчур пьяна, ― подтвердила Эбби, сильнее вжимаясь в моё тело, ― и совсем себя не контролирую.

— Иди в каюту… ― она тут же завертела головой, ― …иначе тебе будет больно…

Обхватив моё лицо руками, Эбби прикрыла глаза и приподнялась на носочки.

— Мне больно постоянно, ― еле слышно произнесла она, бережно касаясь лбом его лба, ― так почему сейчас это должно быть важно?

— Потому что я больше не хочу быть причиной этой боли, ― тихо ответил, накрывая её ладони своим. ― И не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Эбби слабо усмехнулась. Она была под действием алкоголя: ослабленная, уставшая, отдавшаяся во власть эйфории и адреналина, но, вместе с тем, живая и настоящая ― моя. Только моя.

— Я бы не смогла ненавидеть тебя, даже если бы захотела, ― прошептала у моих губ. ― Ведь я пыталась. Каждый день. Но у меня не получилось, ― ощущал скорость, с которой стучит её пульс, и её горячее дыхание всего в дюйме. ― Я не хочу бороться с тобой, я устала давать тебе отпор. Но эта боль во мне… я просто… не справляюсь…

— Я знаю, ― прижал её к себе, ― и мне очень жаль.

Эбби расслабилась и поддалась, уткнувшись носом в мою шею. Я гладил её по волосам, зная, что скоро алкоголь возьмет своё ― она уснет, возможно, на утро даже и не вспомнив того, что сказала, но мне было важно совсем не это. Её слова ― вот, что имело значение. Она произнесла их. Под действием градуса или нет ― была ли разница?

Ведь то, что грузом лежит у нас на сердце, мы говорим именно в такие минуты: когда наши эмоции берут верх над нашей головой.

Она не чувствовала ко мне ненависти, не хотела бороться. То, что она подпускала меня к себе и сама подходила так близко, давало мне самое главное ― надежду.

И теперь, что бы ни происходило, что бы она не говорила, я ни за что не отступлю.

И, как бы она не вырывалась, больше никогда её не отпущу.

Проснулась от того, что к горлу подкатил огромный, давящий ком.

Сумела сглотнуть его, остановив внезапный рвотный спазм, но отвратительное ощущение и сухость во рту так никуда и не исчезли. Поморщившись, вдохнула, пытаясь впустить в легкие побольше свежего воздуха.

Почему я чувствовала себя так плохо?

Не сумев найти ни одной разумной мысли в голове, стала медленно открывать глаза. Свет оказался слишком ярким, болезненным и заставил вновь зажмуриться.

Да что такое…

— Милая, ― мягкий голос пробрался в самые закрома сознания, а затем знакомые руки коснулись слегка влажных волос, ― как ты?

— Буду в порядке, если ты занавесишь эти безвкусные шторы, ― пробормотала, вынуждая сестру улыбнуться.

— Я принесла теплую воду с лимоном. Она должна помочь.

Воду с лимоном? Зачем мне вода с лимоном, я ведь… попыталась сесть на постели, но виски мгновенно прострелило.

Когда вам так хреново, никогда (!) никогда не делайте резких движений!

— Боже, ― застонала, обхватив руками голову, ― почему я чувствую, словно внутри меня медленно взрывается атомная бомба?

— Выпей, ― Мэнди протянула мне стакан, ― тебе сразу станет легче.

— Как эта дурацкая вода поможет мне? ― сделала вынужденный вдох, пытаясь успокоить стук молота в ушах.

— Эта дурацкая вода, как ты её называешь, является самым проверенным и действенным средством от похмелья. Уж поверь моему огр―о―о―мному опыту.

После этих слов перед глазами моментально замелькали цветные картинки ― не самые прекрасные, и, О, Святые Угодники, реальные! Я всё вспомнила. Поняла, почему моя голова напоминала большой надувной шар, и чем могла помочь обыкновенная вода с лимоном. Но главное ― и самое ужасное ― осознала, что натворила. Боже правый!

— Выпей, ― произнесла Мэнди, ― а потом будешь корить себя.

Не став спорить, взяла стакан из рук сестры и сделала несколько глотков.

Кисловатая жидкость разлилась по осушенной гортани, смягчая это до тошноты неприятное ощущение во рту и понемногу возвращая ясность ум.