— В ту ночь стояла теплая погода. Сухая, безветренная и тихая. Словно природа знала, что должно было произойти. ― Эбби молча слушала, не смея шевелиться. ― Я проснулся, почувствовав запах дыма: окно было открыто, а из―за спертого воздуха он вызывал тошнотворное удушье. Когда я выглянул на улицу… ― запнулся, ощутив, что она сильнее стиснула пальцы ― … так, как в ту ночь, я не бежал ещё никогда. Думая, что вытащу Эрин… что мы вместе поможем её родителям, но… смог подойти не ближе, чем на сорок ярдов. Отец удержал.
— Он испугался за тебя, ― тихо ответила она.
Усмехнулся.
— Вряд ли ему было до меня. Но ты права, двигал им именно страх. За
— У вас были сложные отношения?
— Не уверен, что это вообще можно было назвать отношениями. Томас Бейкер не знал, что такое любовь. Он был беспощадным, властным и расчетливым. И даже мама не смогла сделать его другим.
— Но она всё равно боролась за него.
Поднял на Эбигейл глаза.
Я никогда не понимал, как такая мягкая и добросердечная женщина, как Лилиан Дэшвуд, могла выйти за такого жестокого человека, как мой отец. А теперь внезапно осознал ― она его любила. Несмотря на то, что внутри он был чудовищем, мама видела в нем что―то хорошее, пыталась… достучаться до него.
Но разве возможно изменить монстра?
— Я не знала твоего отца, но уверена, что ты совсем на него не похож. ― она приблизилась, обхватив ладонями моё лицо, и я затаил дыхание. ― Ты не осознаёшь, насколько прекрасен внутри. Тебе ведомо чувство сострадания, и ты не понаслышке знаешь, что значит кого―то терять. Вот, почему ты всегда так рвался помогать тем, кто в этом нуждался: мне, деткам―сироткам… всем. Да, твоё сердце кровоточит, но я знаю, что в нем есть место для радости, потому что видела, как ты можешь смеяться. Иногда эти синие глаза горят от злости и наполняются болью, но в остальное время они светятся заботой и преданностью.
— Я не смогу измениться полностью, ― ответил, боясь лишиться спасительного света её глаз, ― Зверь внутри меня всегда будет жить и не оставит попыток вырваться.
— Тогда я буду рядом, чтобы вовремя встать у него на пути, ― она слабо улыбнулась, со всей присущей ей нежностью разглядывая моё лицо.
— Эбби…
— Да?
— Обними меня.
И она обняла. Прижала к себе, отдавая всю свою любовь и ласку, вверяя себя.
Я уткнулся носом в её шею и вдохнул знакомый запах ― мне необходимо было осязать её, чувствовать, что она рядом.
Скользнув по покрывалу вниз, положил голову ей на живот, прильнув к родному, любимому телу, и закрыл глаза. Эбби не отстранилась. Устроившись поудобнее, запустила пальцы в мои волосы и неспешно гладила их, заставляя каждую клеточку внутри наполняться невероятной теплотой.
Пульс замедлялся, дыхание выравнивалось ― её близость успокаивала и рождала во мне желание меняться. Эта маленькая нежная девочка вытаскивала меня из Ада, в котором я находился последние двадцать лет.
Протягивала свою руку, обещая, что никогда её не отпустит.
В эту ночь я уснул, греясь в нежных и теплых объятиях и слыша самый прекрасный на свете звук ― стук её сердца.
Проснулся, чувствуя, как её пальцы заботливо касаются лица.
Утреннее солнце приятно ласкало, а руки до сих пор ощущали под собой её тело.
— Иногда мне не верится, что ты со мной. Я боюсь, что проснувшись однажды, пойму, что всего лишь видел сон.
— Это не сон, ― прошептала она, запуская пальцы в мои волосы. ― Я здесь. И никуда не уйду.
Приподнялся на локте, вынуждая её убрать руку.
— Я просто пытаюсь понять… чем такой, как я, заслужил такую, как ты.
Она качнула головой.
— Ты не должен думать о подобных глупостях.
— Это не глупость, ― ответил, медленно садясь на постели. ― Для меня ― нет.
Ощутил, как кровать слегка прогнулась, а затем почувствовал, как её ладони, словно бархат, коснулись плеч. Горячие губы поцеловали ямочку, соединяющие лопатки.
— Как и для меня не глупость то, что я тебя люблю, ― прошептала, обнимая меня со спины. ― И, если бы ты не заслужил эту любовь, меня бы здесь не было.
— Ты веришь мне? Веришь, что я буду пытаться изо всех сил? Что больше никогда не позволю Ему взять верх?
— Да, ― шепнула она, и я ощутил её слабую улыбку, ― я верю.
Повернулся, встречаясь с родными синими глазами. Эбби обхватила ладонями моё лицо, а затем поцеловала: мягко, едва ощутимо.
Мне было необходимо чувствовать её, и она это знала.
Притянув к себе хрупкое тело, углубил поцелуй. Язык проник во влажный рот, а руки забрались под шелковую сорочку ― прикосновение прохладных пальцев к разгоряченной коже заставило её чуть слышно застонать.
Медленно стянул с неё тоненькую ткань ― её тело было теплым, родным, знакомым. Я целовал каждый его участочек, и ощущал, что с каждой секундой проваливаюсь всё глубже. В пропасть, из которой нет выхода.
Она отзывалась на мои ласки, играла вместе со мной. Позволяла мне чувствовать себя и, наполняя её, я отдавал столько же в ответ. Эбби кусала губы, когда я дразнил её и улыбалась, когда шептал:
