Моё пламя полностью

— Мне нужны имена всех людей, которым ты дал хоть какой―то предлог ненавидеть тебя: загубленная карьера, причиненная обида, невыполненное обещание… малейший повод. Нам пора составить список и начать прогонять его по базе.

— Ты даже не представляешь, насколько велик будет этот список, ― усмехнулся, а затем сделал несколько быстрых глотков, позволяя бурбону обжечь горло.

— Мы найдем его, ― заверил Кейден.

Я снова кивнул.

Сейчас, как никогда ранее, я желал найти этого ублюдка, припереть его к стенке, а затем придушить голыми руками. Не потому что этот негодяй хотел причинить боль мне, а потому что угрожал моей семье; людям, которых я любил.

Это был стандартный ход ― если хочешь увидеть, как страдает твой враг, заставь его смотреть на мучения дорогих ему людей; заставь его бояться их потерять.

— Я поговорил с Итаном Фолком ― хирургом, ― сказал, заказывая ещё одну порцию виски, ― он обещал молчать, а также уничтожить все записи об операции и фрагменты осколков.

— Считаешь, Палач может сфальсифицировать улики?

— Не знаю, ― честно ответил, ― но рисковать не стану.

Мы проговорили ещё около получаса.

Кейден разъяснил дальнейшие действия моих ребят, которые должны были заниматься не только охраной, но и поиском зацепок; всерьез повторил свою мысль насчет составления списка, который был крайне необходим; а также напомнил, что мне следует разобраться с фотографией.

И это было самое трудное.

Я не понимал, что ублюдок пытался сказать своим чертовым посланием, но больше, чем это, не понимал, какого дьявола ему было нужно.

Чего он хотел?

Взгляд вновь пробежался по снимку. Почти полностью выцветший; ничем не примечательный. Обыкновенная фотография, которая абсолютно ни о чем не говорила.

Ещё раз посмотрел на надпись: «Я шел плечом к плечу со Счастьем; Июль, 1995». Пальцы пробежались по глянцу. Ничего. Ни единой мысли.

Подал знак официанту, чтобы тот плеснул ещё виски. Слова, которые Эбби сказала в больнице, вновь всплыли в голове. Опустил голову и запустил пальцы в волосы.

«В нас стреляли!»; «Моя семья могла пострадать!»; «Правды! Я жду правды!».

Осушил стакан в несколько больших глотков. Его наполнили снова.

«Верить? Во что?»; «…поклянись, что не лжешь…».

Голова шла кругом. Алкоголь заглушал желание кричать.

«Ты снова делаешь это… отдаляешься»; «…есть вещи, против которых ты бессилен»; «Ты хочешь уберечь тех, кто тебе дорог… но не знаешь, когда следует остановиться…».

Боль. Жгучая, невыносимая. Стараясь изо всех сил, она безжалостно рвала меня на части.

Эбби была права. Я не знал, когда остановиться; не мог остановиться. Мой Зверь не позволял.

Я жаждал расправы. Хотел наказать сукиного―сына, посмевшего посягнуть на жизнь моей семьи. Но, выпустив Его наружу и позволив чинить правосудие, я поставлю под удар всех, кого люблю.

Палач знал это. Поэтому ломал меня частями.

Ощутив знакомый запах сандала и прикосновение к плечу, дернулся.

— Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь понять, почему проснулась в пустой постели, ― тихо ответила Эбби, а затем немного помолчала, переводя взгляд на стакан ― какой он там был по счету? ― Мне казалось, ты не пьешь.

Криво усмехнулся.

— Видимо, во мне всё же просыпаются отцовские гены.

— Пойдем спать, ― мягко велела она, игнорируя его язвительное замечание.

— Нет, ― знал, что слишком грубо скинул её руку, но её касания лишь усиливали эту невыносимую боль внутри.

— Ты еле сидишь, тебе нужен сон.

— Я сам знаю, что мне нужно, ― отрезал, заказывая ещё одну порцию виски.

— Нет, ― взволнованный голос заставил бармена помедлить, ― ему уже хватит.

— Черт, Эбби, не решай за меня! ― взорвался, резко вскакивая со стула. Покачнулся, но она тут же подхватила меня, не позволяя упасть. ― Оставь… ― попытался высвободиться из её хватки. ― Не нужно нянчиться со мной!

— Тебе не следовало пить…

— Не помню, чтобы интересовался твоим мнением. ― резко бросил, вынуждая её на мгновение прикрыть глаза.

— Сегодня не самое счастливое рождество, ― тихо проговорила Эбби, изо всех сил стараясь не выдать дрожи в голосе. ― Всё, что произошло, было нелегко… для всех нас. Но я хочу, чтобы ты осознал… что в этом нет твоей вины. ― её синие глаза посмотрели прямо в мои, а затем она подошла ближе. ― Ты не мог знать, что это случится. И мне невыносимо видеть, как ты казнишь себя, думая иначе.

— Так не смотри.

— Не могу, ― судорожно выдохнула она. ― Я хочу помочь. Позволь мне понять…

— Понять, что? ― до боли сжимая зубы, спросил. ― Меня? Моё поведение? Мою сущность? Я такой, Эбби! Черт возьми, я именно такой! И ты всегда об этом знала!

— Мы вновь возвращаемся к тому, с чего начинали…