Моё пламя полностью

— Потому что вся наша жизнь циклична! ― разведя руками, нервно усмехнулся. ― И рано или поздно всё возвращается к началу!

— В тебе говорит алкоголь, ― прошептала она.

— В этом и проблема, ― ухмыльнулся, ― ты всегда ищешь то, что оправдает меня, но правда в том, что мне это не нужно, потому что именно в такие моменты я и становлюсь собой!

— Это не так…

— Видишь! ― крикнул, с силой ударяя себя в грудь. ― Вот, какой я! Настоящий я! Грубый, вспыльчивый, безжалостный! А теперь хорошо подумай и ответь, нужен ли тебе такой зверь? Хочешь ли ты чувствовать постоянный страх? Ощущать боль и обиду и знать, что пока ты здесь, каждую минуту, каждый миг твоя жизнь всегда будет… ― осекся; с языка были готовы сорваться слова «под прицелом», «в опасности», но я остановил их, ― …такой. Потому что я никогда не изменюсь.

Эбби просто смотрела на меня и ничего не говорила.

Я знал, что своими словами причиняю ей боль, заставляет страдать; но сейчас лишь одна мысль ― лишь одна причина ― вертелась в моей голове: так было нужно; так было лучше. Находиться ко мне так близко с каждым днем становилось всё не безопаснее.

Я любил её. Черт подери, одному Господу известно, как сильно любил. Но боялся потерять. И этот страх с каждой миллисекундой всё сильнее затуманивал разум.

— Я буду ждать тебя наверху, ― прошептала она, а затем переместила взгляд на вновь наполненный стакан. ― Надеюсь, это в полной мере освежит твою голову.

Сделала вдох, а затем обняла себя руками и направилась к лифту.

Я смотрел ей вслед, ощущая, как больно и плохо ей сейчас было. Казалось, её плечи подрагивали, и она до белизны в пальцах стискивала плечи, не позволяя чему―то сильному вырваться наружу ― будто бы изо всех сил пыталась не кричать, что есть мочи.

Сжал челюсть, чувствуя, как кровоточит зияющая в груди рана, а затем опрокинул стакан, залпом выпивая очередную порцию бурбона.

Вышла из лифта, сильнее обнимая себя руками.

Хотелось плакать. Хотелось выпустить наружу всю свою боль. Но я лишь до крови кусала губы, пытаясь, насколько это было возможно, заменить душевные муки физическими. Уговаривала себя, что те слова Дарен сказал не всерьез, и что всему виной были чертов алкоголь и страх, но сердце всё равно предательски ныло.

Почувствовав головокружение, вцепилась пальцами в стенку.

— Мисс Дэвис, ― Гейл вовремя меня подхватил, ― вы в порядке? Вызвать врача?

— Или позвать мистера Бейкера?

— Нет! ― выпалила так резко, что парни на мгновение замерли. ― Я в порядке. Мне просто нужно отдохнуть.

— Уверены?

— Да, ― отозвалась и даже выдавила из себя улыбку. ― Спасибо.

Телохранители кивнули, но отпустили меня лишь, когда я вошла в комнату.

Забравшись с ногами в кресло, откинулась на спинку и закрыла глаза.

Сон не шел; а, будь это иначе, я бы, не раздумывая, гнала его прочь. Мне нужно было знать, что Дарен в порядке; понимать, что, несмотря ни на что, он всё ещё со мной; и видеть, как он мирно спит здесь, в этой постели.

Была уверена ― утром всё будет иначе. Ему всего лишь нужно время.

Я готова была дать ему его. Столько, сколько потребуется.

Только бы он не отталкивал меня. Только бы не отдалялся.

Дарен вернулся примерно через час ― я не смотрела на часы, но, казалось, невольно считала секунды. Врезавшись в темноте в стол, тихо выругался, а затем чуть было не упал, запнувшись о стоящий у двери стул.

Мне потребовалось две секунды, чтобы понять ― он был до невменяемости пьян.

Подхватила Дарена, когда ноги его окончательно ослабли. Он что―то проворчал, но язык заплетался, а руки не слушались, поэтому даже если и был против моей помощи, был вынужден смириться.

Уложила его в постель, сняла одежду и накрыла одеялом. Запах алкоголя ударил в голову, и я ощутила, как к горлу подкатил ком. Закрыла глаза, надеясь отдышаться, но спазм оказался сильнее. Почувствовав, что весь ужин вот―вот выйдет наружу, кинулась в уборную, из последних сил преодолевая рвотный рефлекс.

Опустошив желудок, ополоснула лицо и, ухватившись пальцами за край стола, прикрыла глаза. Голова снова закружилась, ноги стали ватными, и для того, чтобы оставаться в сознании, пришлось присесть на край ванной.

Вот постоянные недосыпы, наконец, и дали о себе знать.

А ещё я окончательно убедилась в том, что рыба была не первой свежести.

Мне ведь сразу не понравился запах форели, почему я её не выбросила?

— Ты в порядке? ― Мэнди бесшумно прикрыла за собой дверь. ― Очень плохо?

Слабо мотнула головой.

— Уже лучше. Но больше я рыбу не ем.

— Да. Элли тоже весь вечер плохо. Возьми.

Мэнди протянула две небольшие капсулы, а затем набрала в стакан воды.

— Очень эффективное средство при тошноте и изжоге. Противопоказаний почти нет. В основном, здесь только травы.

— Спасибо, ― благодарно кивнула и тут же выпила лекарство, надеясь, что подействует оно быстро. Ощущать себя вареной капустой совсем не хотелось.