Моё пламя полностью

Кваху помолчал, а затем кивнул парнишке, который помогал ему обучать меня.

— Есть одна легенда, и я хочу, чтобы сегодня ты её услышал. ― ничего не ответил, но Вождю это и не требовалось. Он повернулся и посмотрел в сторону гор. ― Однажды Создатель собрал всех своих детей вместе и сказал: «я хочу спрятать от людей то, что они ещё не готовы принять ― это осознание того, что они сами создают свою собственную реальность». Орел выслушал его и сказал: «дай это мне, на луне оно будет в безопасности». Создатель подумал и ответил: «нет, придет время, и они отправятся туда». Тогда Лосось сказал: «я спрячу это на дне океана». «Нет», ― ответил Создатель, ― «они найдут Его и там». Бизон кивнул и предложил: «доверь это мне. И я захороню Осознание на великих равнинах». Создатель качнул головой и ответил: «они разрежут землю и найдут Его». Бабка―крот, которая живет в самом сердце Матери Земли, не имея зрения, но обладая духовными глазами, произнесла: «тогда просто вложи это в них самих». Создатель так и сделал. ― Кваху подошел ближе и, подняв палку с земли, протянул мне. ― Все наши Пути ведут к нам самим; к Духу внутри нас. И лишь научившись слышать и понимать его, ты научишься быть сильным и сможешь победить своего самого величайшего врага.

Взял палку из рук наставника и ощутил, как сердце знакомо затрепетало. Что―то в сознании будто переменилось. Но неужели какая―то глупая легенда, в которой наверняка нет ни доли правды, способна заставить мыслить по―другому? Начать видеть мир иным?

— Кого? ― спросил, не сумев сдержать вопроса. Любопытство ― один из самых опасных человеческих пороков, и сейчас оно взяло надо мной верх. ― Кто мой главный враг? Кто, Вождь? Скажи мне!

Кваху промолчал и, задумавшись, слабо мотнул головой ― едва уловимо, почти незаметно. Он оперся на длинную трость, увешенную перьями птиц, а затем подставил лицо усиливающемуся ветру. В эту самую минуту я осознал, что не получу ответа ― как бы я не просил, как бы не умолял и что бы не предлагал взамен.

Этот ответ я должен буду найти сам.

Два года спустя.

― Охота ― это основа выживания. Каждый из вас должен быть зорким, как орел, храбрым, как волк и незримым, как ветер. Вы должны двигаться так же бесшумно, как пантера, но, вместе с тем, никогда не заходить со спины. Враг должен видеть ваши глаза, и вы обязаны дать ему шанс сражаться на равных.

— Но ведь если подойти к зверю сзади, то можно застать его врасплох! ― недоумевал. Мальчишки из племени повернулись ко мне. Кваху сделал то же. ― Нужно пользоваться любыми возможными приемами! Ведь так победить намного легче!

— Легкий путь способен выбрать лишь слабый человек, Чавеио. Мы же пытаемся воспитать в каждом Дух истинного воина.

— Почему же это слабость, Вождь? ― подскочил с места. ― Давай я покажу тебе, каким храбрым и сильным могу быть! Я подкрадусь к тому зверю, пока он этого не ожидает, и заставлю его приклонить перед собой колени!

— Храбрость и сила ― это не просто слова. Это твои поступки. Твои ценности и мысли. Когда ты благороден, честен и справедлив ― ты силен. Когда ты бесстрашен и милостив ― ты храбр. ― Кваху подошел ближе и, коснувшись макушки, посмотрел мне в глаза. ― Лишь став таким, ты сможешь называться достойным воином. Когда сердце и душу, несмотря ни на что, сможешь оставить чистыми. Перед Великим Духом. Перед своим безжалостным врагом. И перед собой самим.

— Я понял, Вождь! А теперь позволь мне поохотиться! Позволь доказать тебе, что я достоин!

— Ты не понял, Чавеио. ― просто сказал Кваху, опуская ладонь вниз. ― Но когда―нибудь обязательно поймешь. Когда―нибудь ты будешь готов. А сейчас иди обратно в поселение.

— Но я готов! Вождь, позволь мне показать тебе!

— Делай, как я говорю, непослушный маленький ска6, и тогда, возможно, Великий Дух укажет тебе верный путь.

— Но…

— Остальные ― вперед! ― крикнул Кваху и в последний раз посмотрел на меня.

В тот день я не пошел вместе с племенем, но и не повернул назад. Я прятался в кустах, наблюдая за тем, как мои друзья охотятся, оттачивая удары и маневры, которым день за днем их учил Великий Вождь.

Я злился.

На своего наставника, который не позволил мне показать силу. На других ребят, которые промолчали. На себя, потому что не сумел переубедить Вождя.

Я злился.

И эта злость зажала в своих тисках: пережимая горло, заставляя гореть. Лишь на сорок девятую луну я сумел подчинить Зверя, что сидел у меня внутри. И лишь в ту ночь мне было позволено впервые выйти на охоту.

Восемь лет спустя.

― Завтра прибывает торговый корабль, ― голос Кваху заставил замереть с топором в руках, ― на нем ты сможешь вернуться домой.