— Никто и никогда не ждал по-настоящему. Это неприятная для меня тема. Не хочу об этом говорить. Прошу вас, останьтесь, мой водитель потом вас отвезёт прямо до дома. Я ведь улетаю завтра, и мы с вами увидимся теперь в лучшем случае только на открытии торгового комплекса.
— Вы уезжаете из-за меня?
Томашевский пристально посмотрел ей в глаза.
— Из-за вас. Знаете, я ведь действительно вам не врал о своей привязанности. Вы действительно стали моей одержимостью. Вот уж не думал, что в сорок лет смогу так быть зависим от женщины. Поэтому решил уехать, думаю там я, смогу забыть вас, — он взял её руку в свою ладонь и нежно коснулся её губами. — Ну а теперь, чай. И прошу вас, не отказывайте в последней просьбе, приговорённому к стремительному отъезду на чужбину.
Анжелика улыбнулась.
— Пойдёмте в кухню. У меня есть потрясающее венское печенье. Я привёз его на прошлой неделе.
— Вы были в Вене?
— Да, по делам.
— Вена - моя мечта. Всегда хотела там побывать.
— У вас ещё всё впереди. Успеете побывать и не только в Вене.
Анжелика улыбнулась и, протянув ему руку, пошла вместе с ним на кухню.
Томашевский оказался занимательным рассказчиком. Он разливал чай по чашкам, рассказывал бесконечные смешные истории и сам смеялся громче Анжелики, как мальчишка. Она смотрела на него и не узнавала этого мужчину, сбросившего с себя образ грозного бизнесмена. Одетый сейчас в простые джинсы и футболку, Эльдар больше походил на городского парня, оставившего несколько десятков лет за плечами. Улыбчивый и невероятно располагающий к себе, он расспрашивал её об учёбе и её жизни в Краснодаре.
Анжелика с удовольствием рассказывала ему обо всём и наслаждалась очень вкусным ароматным чаем с потрясающими десертами.
Эльдар рассказывал о своей семье, родителях и их уютном доме на Чудском озере, где он жил когда-то давно с остальными детьми многочисленной семьи Томашевских. Он рассказывал ей о своих пяти племянниках и их нереальных запросах, когда он каждый раз приезжал к ним в гости.
Их заливистый смех оборвал какой-то громкий шум во дворе, который спустя несколько минут переместился уже в дом.
Томашевский стремительно поднялся на ноги и подошёл к двери. Но тут же получил сильный удар кулаком в лицо, и осел на пол.
Анжелика подскочила со стула и посмотрела на появившегося в дверном проёме Артура, который стремительно захлопнув дверь, закрыл её на замок. Он тяжело дышал и не смотрел в её сторону. Его лицо было красным от гнева, одежда в беспорядке, а руки разбиты в кровь. Он словно разъярённый хищник, опустив глаза, смотрел на пытающегося подняться с пола Томашевского.
Анжелика бросилась к нему, но он резко остановил её, вытянув руку в её сторону.
— Стой на месте!
— Артур, послушай меня. Тебе надо успокоиться.
— Я спокоен, — он прислонился спиной к двери, в которую ломились охранники, и сдерживающий их замок уже казалось, был бесполезен и норовил через секунду покинуть пределы дверной коробки. — Вставай сволочь, и давай поговорим по-мужски, — обратился он к Эльдару.
— Послушай, Артур. Тебе сейчас лучше покинуть мой дом, если не хочешь оказаться в полиции, — Томашевский присел на полу и сморщился от боли, коснувшись рукой разбитой губы.
Артур усмехнулся.
— Полицией меня пугаешь? Давай, вызывай. Я охотно расскажу им, за что ты получил по физиономии.
— Послушай, не сходи с ума. Это совсем не то, о чём ты подумал, — Эльдар перевёл взгляд на Анжелику.
— Что ты говоришь, а что, по-твоему, я только что здесь увидел? Тихие семейные посиделки за чашкой чая, не более?
— Артур перестань, — Лика подошла к нему ближе и взяла его за руку. — Твоя ревность не уместна. Я приехала сюда, чтобы подписать документы. Папка лежит в гостиной. Не веришь, сам посмотри.
Артур отдёрнул свою руку и посмотрел на неё с презрением.
— А ты ещё та штучка! Да, жаль, что я не поверил всем тем, кто мне пытался открыть твоё истинное лицо. Расчётливая особа…
— Артур, что ты такое говоришь? — Лика почувствовала, как по её щекам потекли слезы.
— Слушай, Азарян, не говори того, о чём потом будешь жалеть. Она действительно перед тобой ни в чём не виновата. Она просто привезла документы на подпись.
— Что ты говоришь? А офиса для вас не существует, и встреча назначена была именно дома.
— Я просто улетаю, завтра рано утром, а Морозов попросил подписать документы именно сегодня. Вот Анжелика и привезла их. Послушай, Артур, давай поговорим спокойно, у тебя сложилось неверное представление.
— Заткнись, Томашевский, мне гораздо интереснее послушать версию моей любимой женщины о том, как она докатилась до такой жизни.
Лика смотрела на него и словно не узнавала. Он в один миг снова стал другим, чудовищным, как в тот день в Санкт-Петербурге, ослеплённый безумием, ревностью и жаждой расплаты. Она закрыла лицо руками и, опустившись на стул, тихо заплакала.
