Эльдар вытащил ключ из замка зажигания и вышел на улицу, не закрывая дверей автомобиля. Он стоял у края большого поля и просто смотрел вдаль, прокручивая в голове все события, случившиеся в этот злосчастный вечер, исходу которого ничего не предшествовало.
После их тёплого общения с Анжеликой на кухне в его доме, он ощущал в своей душе воцарившееся спокойствие и умиротворение. Ещё утром знал, что на следующий день уедет из Москвы надолго. И понимал, что покинет страну с лёгким сердцем от того, что она больше не испытывает к нему неприязни или ненависти. И оставит её с человеком, который сделает её абсолютно счастливой. Но теперь был уверен, что уехать, во всяком случае, завтра, он не сможет. Он должен её найти, попытаться успокоить. И объяснить этому доморощенному Отелло, что девочка ни в чём перед ним не виновата.
Томашевский горько усмехнулся, когда поймал себя на мысли, что в последнее время превратился в кусок податливого пластилина, из которого эти женские ручки невольно лепили сентиментального болвана. А может он всегда и хотел быть таким – любящим, романтичным, нежным, только не оказалось с ним рядом женщины, которая бы всё это захотела разделить с ним вместе. Напротив, все представительницы слабого пола, которые входили в его жизнь, предпочитали видеть его другим. И он стал тем, кем его хотели видеть. Дерзкий, властный, грубый, забирающий своё по праву силы и превосходства. Не жалея ни о чём, он с лёгкостью выбрасывал ненужное за пределы своей жизни.
В машине разрывался мобильный телефон. Томашевский обернулся, и медленно подошёл к машине. Присев за руль, взял аппарат в руку.
— Слушаю. Что случилось, Игорь? Только давай, объясняй спокойно, без истерики. Как вызвали полицию? Зачем? Чёрт! Ладно, я сейчас буду, — Эльдар отложил телефон в сторону и с силой ударил руками по рулю.
Похоже, Азарян не собирался успокаиваться в этот вечер. Одного скандала ему показалось мало, и он всё-таки напросился на вызов полиции.
Томашевский вставил ключ в замок зажигания и, повернув его, развернул машину и стремительно направился в коттеджный посёлок. По дороге всё ещё продолжал набирать номер Анжелики, но её телефон по-прежнему молчал.
Когда Эльдар въехал на территорию двора, полицейские уже усаживали Артура в машину. Томашевский покинул свой автомобиль, и с ужасом взглянул на зияющие чёрными дырами проёмы окон на первом этаже особняка. Разбитые стёкла, вытоптанные клумбы и ненавистный взгляд Азаряна в его сторону из окна полицейской машины.
Томашевский резко распахнул дверь автомобиля, и внимательно посмотрел на Артура.
— Зачем ты это сделал? Зачем? Это ведь глупость! Я по-другому не могу охарактеризовать твой поступок. К чему эта необоснованная ярость? Ведь всё, что ты накрутил в своей голове, не имеет под собой никаких оснований.
— Да, пошёл ты, урод! Что, не всё ещё прибрал к своим рукам? Позарился на то, что я просил тебя не трогать. Хотя если подумать, в чём-то я должен быть тебе благодарен. А конкретно за то, что ты открыл мне глаза, и я понял, что ни одной из баб верить нельзя.
— Дурак! Какой же ты дурак, если так о ней думаешь! Поверь, когда-нибудь ты будешь очень горько жалеть, и об этих словах, и о том, как поступил с ней.
Артур отвернулся от него.
— Смотрю на тебя и думаю, за что только она тебя так боготворит. По мне так не за что абсолютно, — тихо произнёс Томашевский.
— Да, пошёл ты! И будь добр избавь меня от своего присутствия.
Эльдар молча смотрел на этого глупого, преисполненного гневом мальчишку, и понимал, что слов, чтобы вразумить его, у него больше не было. Он с силой захлопнул дверь автомобиля и медленно направился к дому.
В гостиной его помощник давал показания представителю полиции. Томашевский остановился на пороге комнаты и замер на месте.
— Добрый вечер! Вы хозяин дома?
Эльдар повернул голову к обратившемуся к нему мужчине.
— Да. Добрый вечер.
— Тогда прочитайте и распишитесь в протоколе. Ваш помощник нам всё рассказал и так как вы отсутствовали в момент совершения правонарушения, то нам достаточно только его слов.
— Что теперь с ним будет?
— Посидит пока временно в ИВС, а там на ваше усмотрение. Только вам решать, доводить дело до суда, или решить всё мирно. А сегодня пусть посидит, и остынет у нас в отделении, а то смотрю, больно горяч, насилу остановили все вместе.
Томашевский принял листы бумаги из рук полицейского и, прочитав всё внимательно, поставил свою подпись. Он остался один, как только, все покинули комнату. Медленно подошёл к окну и задумчиво посмотрел на покидающую его дом полицейскую машину.
— Эльдар Станиславович, какие будут распоряжения относительно дома?
Раздавшийся за его спиной голос начальника службы безопасности, заставил Томашевского резко обернуться.
