Не понимаю, какую игру затеяла Мика. Она ведь явно этот купальник с тонкими верёвочками на причинных местах не просто так надела. У неё цель определённая должна быть. Она смотрела на меня жадно, когда думала, что я ничего не вижу. Облизывалась. Дышала учащённо. У неё соски виднелись сквозь обтягивающую мокрую ткань.
Я в холодный бассейн окунулся. Сам не знаю, на хрена пришёл в баню, ведь не собирался этого делать. Понимал, что не смогу от Мики глаз отвести. Красивая она. Манящая. Соблазнительная.
В хаммаме она была влажной, разгорячённой и какой-то счастливой. Хотя пару часов назад на головную боль жаловалась и в коротких шортах по дому ходила. А ещё на её лице не было ни грамма косметики. И это мне понравилось. Даша, например, без макияжа никуда выйти не может.
Когда Мика грохнулась в обморок, я сначала ей не поверил. Решил, что она снова меня разыгрывает. Как было с тем случайным падением в ресторане, когда я подхватил её, к себе прижал, почувствовал её тепло и податливость. Вчера понял, что Мика тогда притворялась. Падает она совсем иначе, без криков и глупых размахиваний руками.
Как оказалось, обморок она не симулировала. Перегрелась в жаркой бане, но быстро пришла в сознание. Меня эта ситуация так взбесила, что я резким стал, нагрубил Мике.
Теперь она со мной не общается. Демонстративно отворачивается, когда я в её сторону смотрю. С папой о чём-то весело болтает. Она переоделась в майку и короткую юбку, волосы до сих пор мокрые, а на щеках румянец играет.
Набираю сообщение Даше:
«
«
«
Даша присылает какую-то глупую гифку с сердечком. Коробят меня подобные сообщения.
Смотрю на танцующую Мику и зубами скрежещу. Отец включил музыку на телефоне, он готовкой занимается. А моя сводная сестрёнка его всяческими способами развлекает. И когда они успели так сблизиться? Хотя ещё пять лет назад мой отец хорошо к Мике относился. Он всегда мечтал о дочери. Но не сложилось, моя мамаша не захотела ему второго ребёнка рожать.
И правильно сделала. Она бы и дочку свою бросила. Я в этом уверен. Потом получала бы моя сестра лишь глупые поздравительные открытки в мессенджере. Никому такой матери не желаю.
— А ты почему здесь, Александр? — осторожно спрашивает меня папина жена.
Она заметила, что я за её дочкой наблюдаю. Головой неодобрительно качаю. Сначала она рассказала Мике, в каком ресторане я буду с друзьями отдыхать, теперь подглядывает за мной и вопросы дурацкие задаёт.
Но дочь свою она любит, это факт. У них с Микой близкие отношения, я несколько раз видел, как они доверительно друг с другом общаются. На мгновение я зависть почувствовал. С моими родителями у меня никогда ничего похожего не было. Отец всё моё детство работал, мать на меня хер забила, поэтому я рос как-то сам по себе. Как бурьян во дворе. Социализировался в садике и школе, с пацанами во дворах общался, впитывал их знания и советы. Потом, конечно, отгородился от подобной школы жизни. Но до сих пор во мне осталась та пацанская резкость.
У родителей начались тёрки, когда я в старших классах учился. Кажется, в то время отец впервые понял, что моим воспитанием никто не занимался. Он пытался найти ко мне подход, но в пятнадцать-шестнадцать лет предки тебя раздражают, ты уже не хочешь с ними сближаться, тебе уже на всё плевать.
Когда я уехал за границу, стало легче. По телефону мы с папой как-то смогли найти общий язык. Хотя до этого часто ссорились и чуть ли не орали друг на друга. Он хотел мне свою компанию отдать, я же строительством никогда не интересовался. Не моё это.
— Еда почти готова! — залетает в гостиную Мика. — Мам, идём.
Снова ни одного взгляда в мою сторону. Что ж, заслужил. Я не умею быть милым и добрым. Не выходит. Грубость мне ближе. Чем прямолинейнее ты разговариваешь с девушкой, тем меньше вероятность, что она придумает себе что-то лишнее.
Хотя Мика не похожа на наивную ромашку. У меня складывается ощущение, что ей тупо хочется невинность свою потерять. Сначала она со мной переспать собиралась, теперь о Макаре каком-то уже несколько раз упоминает. И меня это задевает. Словно тупым ножом внутри проводят, горит всё, тянет.
И ведь не возразишь ей, не заткнёшь. Двадцать один год девушке, естественно, она давно трахаться хочет. Странно, что ещё так долго продержалась. Среди моих знакомых нет столь взрослых девственниц.
Со всей силы впечатываю кулак в стену. Вчера я не сдержался, поцеловал её. Потом всё завертелось, оставить её в покое никак не мог. Она шикарно кончает. Красиво стонет. Податливо жмётся и выгибается навстречу каждому движению. У неё охренительно вкусный рот, так бы и целовал, пока не надоест. А надоест обязательно — все девушки когда-нибудь надоедают.
Я ненавижу быть слабым, а вчера именно это со мной и произошло. Мой член каким-то образом стал руководить моими действиями, хотя должно быть наоборот.
Врушка Кристина-Мика. У тебя что, приворотное зелье в кармане спрятано?
