— Я хотел поблагодарить тебя… за то, что ты мне позвонила и сказала, что с отцом происходит. В прошлый раз я ничего не знал и чувствовал себя отвратительно, когда Инга постфактум о его болезни сообщила.
— Ты бы приехал, если бы знал?
— Конечно. Я переживаю за отца.
— А где же ты раньше был? — хмурится Мика.
— Отрицал свои корни.
Она бросает на меня удивлённый взгляд. Зрачки расширены, рот приоткрыт. Мика в шоке. И я тоже. Не думал, что скажу это вслух.
Пять лет я отрицал свои корни, чтобы в итоге вернуться на Родину и понять, что мне здесь хорошо. Спокойно и умиротворённо. А бизнес отца больше не кажется большой трагедией. Надо — я помогу ему, знания у меня есть, не пропаду. Да и папе надо почаще отдыхать, а не о своей компании заботиться. Хватит ему пахать с рассвета до заката.
— Спасибо, что сказал это, — тихо шепчет Мика. — Я ценю честность.
— Только сама ты редко бываешь честной, не так ли? — смотрю на светофор. Красный. Опасность.
— Никак не простишь мне Кристину?
— А должен?
— А я должна простить то, что ты меня не узнал? — парирует Мика.
— Ты вспомни ещё дневник, к которому я не имею ни малейшего отношения! — вспыхиваю. Мы вроде замяли тему, но Мика снова возмущается и тяжело дышит, пронизывая меня гневным взглядом.
— Это другое! Я ошиблась тогда.
— И до сих пор не объяснила, что это вообще за дневник и почему твои подружки притащили мне дурацкую тетрадку с приколами.
Сворачиваю и останавливаюсь на ближайшей парковке. Невозможно разговаривать, когда внутри всё кипит и наружу рвётся.
— Я не знаю, зачем Ира тебе это показала, — мямлит Мика. — И зачем ты остановился? Может, я на свидание опаздываю!
— Ничего, дождётся тебя твой дрыщ, — морщусь я.
— Макар — не дрыщ. Он мой парень и, между прочим, замечательный любовник! — заявляет Мика. Гордо задирает подбородок и улыбается. — Не то, что некоторые, — выплёвывает она.
— Задеть меня пытаешься? Не получится.
А у самого руки чешутся — так охота ударить кулаком по стене или дереву, да только рядом ничего нет. Лишь бескрайние поля.
— Зачем мне тебя задевать? Я озвучиваю факты. Дело оказалось не в твоих умениях. Я так же легко кончила с другим парнем. Ты не уникальный, Алекс. Смирись с этим. И живи дальше.
Она складывает руки на груди и мстительно улыбается. Волосы растрёпаны, глаза пылают гневом, пухлые губы чуть подрагивают. Красивая, дикая, неприрученная.
Отворачиваюсь. Глаза закрываю. Тру пальцами переносицу. Ничего не выходит.
— Не уникальный, значит? — сквозь зубы уточняю я.
— Естественно! — фыркает она. — Да ты вообще знаешь, как девушку удовлетворить? И я не про коленку говорю. А вот Макар в курсе, — продолжает она. Понимает ведь, что нарывается. Но продолжает меня добивать каждым словом.
— Да что ты говоришь? — хмыкаю я.
А затем дёргаю её за руку, обхватываю затылок ладонью и крепко целую в губы.
Пиздец. Как же мне этого не хватало.
Алекс
Мика даёт мне пощёчину. Отталкивает. Я не ожидал, что она будет сопротивляться. Упирается ладонями в мою грудь и рычит, как смелый, загнанный в угол зверёк. Я кусаю её за губу, она делает то же самое в ответ, но со злостью и решительностью. Оставляю её в покое. И смотрю, пытаясь понять, какого чёрта она так себя ведёт. Раньше льнула ко мне, тянулась вся, а теперь прядь волос с лица сдувает и смотрит горящими зелёными глазами.
— Какого хрена ты творишь? — возмущается она. — У меня вообще-то есть парень!
— Тогда зачем ты нарываешься?
— Н-ничего подобного! Об этом ты можешь только в своих извращённых снах мечтать, — возражает Мика. Однако не слишком уверенно.
— Зачем же ты хвалишь своего мальчика? Сравниваешь нас? На эмоции меня вывести пытаешься? — продолжаю настаивать я. — Ты ведь знаешь, я не люблю эти детские игры, манипуляции и провокации. Если хочешь нас сравнить — пожалуйста, я всегда к твоим услугам.
Последнее выговариваю с едким сарказмам. Ухмыляюсь. Хочу, чтобы Мика высказала свои настоящие желания. Я ведь вижу, что она меня хочет. Что нарочно ерунду говорит. Что ни хрена ей этот мальчишка не понравился, иначе бы она так сильно его не восхваляла.
— Сравнить? — она хитро прищуривается. Облизывает пухлые губы, отчего в штанах моментально становится тесно. И с соблазнительной улыбочкой уточняет: — А не боишься не выдержать конкуренции? Ты самоуверенный, так что иногда лучше не знать правду. Крепче спать будешь, в иллюзиях-то спокойнее обитать.
— Философствуешь?
— Да нет, просто спрашиваю.
Я не этого ожидал. Снова.
Отворачиваюсь и завожу машину. Давлю на газ.
Мика меня переиграла.
В ушах шумит, от злости челюсти сжимаю и крепче обхватываю руль. Смотрю на дорогу, на машины и светофоры, а в голове лишь одно звенит — хочу её. Безумно хочу.
И теперь можно — подкрадывается вторая мысль. Опасная. Преступная. Необходимая.
Мика больше не девственница. Меня ничего не сдерживает. Если ей так хочется сравнить — пускай. Я избавлюсь от этого наваждения, она получит новый опыт. Выигрышная ситуация, причем с обеих сторон. Никто не пострадает и не пожалеет о содеянном.
