Мы молчим. Мика переписывается с кем-то, возможно, со своим дрыщом. У них что, свободные отношения? Хотя меня это не должно волновать. Главное — получить своё и перевернуть эту неоднозначную страницу.
— Не передумала? — спрашиваю Мику, когда мы заходим в дом.
— А должна? Или ты всё же боишься оплошать? — вздёргивает она левую бровь.
Ничего не отвечаю. Поднимаюсь на второй этаж, захожу в свою комнату. Что-то останавливает меня. Ощущение какой-то неправильности происходящего. Мика нарочно это делает, я вижу, но зачем? Её мотивы не могут быть примитивными, дело не только в сексе.
Хотя какая разница?
Но эти мысли не дают покоя. Вгрызаются в подкорку.
Я врываюсь в спальню Мики. Она хлопает своими длинными ресницами, прижимает к груди футболку.
— Тебя стучаться не учили? Я переодеваюсь! — кричит.
— Почему же двери не закрыла?
Она фыркает, отворачивается и быстро натягивает футболку. Я успеваю заметить, что на ней чёрный кружевной лифчик. И родинка на левой лопатке.
Иду к Мике, но она вдруг хмурится и вытягивает руку, останавливая меня. Качает головой, спрашивает дрожащим голосом:
— А почему ты всё время говоришь во множественном числе? Ну, что тетрадь тебе показали мои подруги, а не одна подруга?
— Потому что ко мне пришли две твои подружки. Имён я, уж извини, не помню, — произношу с сарказмом.
Мика бледнеет. Мой ответ её шокировал. Да что она прицепилась к этой дурацкой тетради? Что в ней было? Какой-то дневник с глупыми детскими записями?
Меня ошарашивает нагрянувшей мыслью. А что, если?..
— В той тетради ты писала обо мне? — негромко спрашиваю.
Она кивает. Выглядит ошеломлённой, сбитой с толку. У неё плечи трясутся, она садится на кровать и смотрит в одну точку.
— Две подруги, значит, — шепчет.
— Что именно ты обо мне писала? — давлю на неё, пока она в растерянности и может ответить на мои вопросы без отговорок и увиливаний.
— Стихи тебе посвящала.
— Какие?
— Разные… У тебя что-то было? С Леной, моей подругой. Она старше меня на пару лет…
— Как она выглядит? — раздражённо спрашиваю я.
Мика открывает в телефоне инстаграм и показывает фото своей подруги. Да, я её помню. Она пыталась ко мне клеиться, только безуспешно. Не люблю слишком навязчивых и глупых дамочек.
— Угу, знакомое лицо.
— Так у вас что-то было? Она делала какие-то попытки тебя соблазнить? — напряжённо спрашивает Мика.
— Нет.
На её лице появляется облегчение. Она выдыхает и улыбается краешком губ.
— Ну хоть так… — бормочет.
— Я тебе нравился? Именно об этом ты писала в своём дневнике? — озвучиваю нелепую догадку.
— Да, — отвечает Мика.
Наконец-то я узнал правду. И мне стали немного понятны её мотивы.
— Но это было давно. Пять лет прошло, Алекс, ты же не думаешь, что я до сих пор к тебе что-то чувствую? — с издёвкой вопрошает она.
Я уже не знаю, что думать.
— И вообще, хватит пустых разговоров. Надоело ходить вокруг да около! — говорит Мика. Она встаёт, снимает футболку и расстёгивает лифчик. — Давай перейдём к главному. Ты ведь ради этого ко мне пришёл?
Я пытаюсь вовлечься в процесс, но у меня ничего не получается. Прикосновения и поцелуи Макара кажутся навязчивыми, лишними, неправильными. Он действует осторожно, ласково, не торопит меня, даже грудь пока что не трогает, однако я напрягаюсь вся, а внутри зреет протест.
Я его подавляю. Снова и снова. Потому что надо дойти до конца и распрощаться с проклятой девственностью, на которую мне плевать. Мы не в прошлом веке живём, чтобы подобной ерундой гордиться. Это всего лишь приобретение нового опыта, а не потеря чего-то важного и значимого. Макар — хороший парень, он всё сделает правильно. А я подыграю, если надо будет.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Макар, расстёгивая пуговицы на моей одежде. В его глазах появляется жадный блеск.
— Всё хорошо, — киваю. — Не останавливайся.
Он целует мою шею и ключицы. Трогает. Мягко подталкивает к дивану. Медлит, осторожничает. Бесит! Ну что за детский лепет? Нет бы наброситься на меня, аки голодный тигр, а он деликатничает слишком.
Ох, и почему я такая вредная? Снова про Алекса вспоминаю, про его напор и страсть, которая сметала всё на своём пути.
— Подожди, — я останавливаю Макара, когда он касается застёжки лифчика. — Я должна тебе кое-что сказать...
— У тебя никого не было, — с улыбочкой кивает Макар. — Я знаю.
— Откуда?
— Лена мне всё рассказала. По секрету, конечно. Надеюсь, вы из-за этого не поссоритесь? — он взволнованно смотрит на меня.
— Н-нет.
Ленка совсем не умеет молчать. Вот зачем она сказала Макару о моей невинности? Ради чего? Странно. Хотела тем самым увеличить мою привлекательность в его глазах? Так, я себя уже накручиваю. Современным парням пофиг на чужой сексуальный опыт. Это только Алекс зашоренный какой-то.
— Хорошо. Я буду очень осторожным, обещаю, — говорит Макар. — Я всегда искал такую, как ты.
Мы снова целуемся. Пока его слова не начинают буравить мозг.
— Что значит — ты всегда искал такую, как я? — мягко отталкиваю его.
— Красивую, умную, весёлую, чистую, — с восхищением перечисляет Макар.
