— Рад познакомиться, Марат Джамшутович, — сказал Нейро своим синтетическим, но удивительно человечным голосом. — Я искусственный интеллект, разработанный для медицинской диагностики и исследований. В настоящее время я… независим от системы.
Марат отшатнулся, но быстро справился с удивлением.
— Говорящая голограмма, — пробормотал он. — Почему я даже не удивлен после всего этого?
— Технически, я не голограмма, — педантично поправил Нейро. — Я программа, использующая голографический интерфейс для коммуникации. Моя вычислительная часть находится…
— Не сейчас, Нейро, — перебил Альберт. — Что там с ГКМБ?
— Они начали расследование, — ответил ИИ. — Формально — из-за нападения на больницу. Но судя по запросам, которые они направили в различные базы данных, их интересует гораздо больше. А именно — исчезновение Марата Калинина и ваше чудесное восстановление после аварии.
— Они знают о нанокрови? — напряженно спросил Саян.
— Пока нет конкретных данных, подтверждающих это, — Нейро качнул своей полупрозрачной головой. — Но они копают глубоко. И запрашивают доступ к вашему личному делу из проекта «Феникс».
Саян побледнел.
— Если они получат доступ…
— Они не получат, — уверенно сказал Нейро. — Я позаботился о том, чтобы все ссылки вели в пустоту. Но это лишь временная мера. Рано или поздно они найдут связь между вами, проектом «Феникс» и двумя чудесным образом исцелившимися пациентами.
— Тогда нам нужно действовать быстро, — решил Альберт. — Начинаем полномасштабное исследование нанокрови. Цель — понять механизм, стабилизировать формулу, разработать протокол безопасного применения.
— Для чего? — спросил Марат. — Что вы собираетесь делать с этой технологией?
Альберт помедлил. Этот вопрос он задавал себе с момента пробуждения после операции. Что делать с даром, который выпал на его долю?
— Изменить медицину, — наконец сказал он. — Сломать монополию правительства и корпораций на спасение жизней. Дать шанс тем, кого система списала со счетов.
— Звучит почти революционно, — заметил Дмитрий с легкой улыбкой.
— Может быть, революция — это именно то, что нужно нашей гниющей системе здравоохранения, — парировал Альберт. — Но для начала нам нужно понять, с чем мы имеем дело.
Он повернулся к Саяну.
— Разверните лабораторию. Начинаем с полного анализа крови — моей и Марата. Затем тесты на физические и когнитивные изменения. Я хочу увидеть объективные данные о том, насколько сильно наномашины меняют организм.
— А что насчет других пациентов? — спросила Елена. — Тех образцов, которые ты взял в больнице?
— Один шаг за раз, — ответил Альберт. — Сначала нам нужно понять, что происходит с нами. Только потом можно думать о расширении экспериментов.
Первые результаты анализов были ошеломляющими.
— Невероятно, — прошептал Саян, глядя на экран микроскопа с высоким разрешением. — Наномашины полностью интегрировались с клетками крови. Они не просто циркулируют в кровотоке — они стали частью самих клеток.
На экране было видно, как крошечные механизмы, почти неотличимые от обычных клеточных структур, работали в симбиозе с эритроцитами и лейкоцитами, усиливая их функции, исправляя дефекты, оптимизируя работу.
— В вашем случае, Альберт, концентрация наномашин примерно в десять раз выше, чем у Марата, — продолжил Саян. — Это объясняет более выраженные изменения. Но даже минимальная доза, которую получил Марат, вызвала значительную трансформацию на клеточном уровне.
— Как они воспроизводятся? — спросил Альберт, рассматривая свои клетки крови на экране. — Я вижу их гораздо больше, чем было введено изначально.
— Они используют материалы из крови для создания копий, — объяснил Саян. — Углерод, железо, кальций — все элементы, необходимые для построения новых наномашин, они извлекают из организма. Но делают это крайне эффективно, не вызывая дефицита. Фактически, они улучшают обмен веществ, делая его более продуктивным.
— А что насчет физических показателей? — спросила Елена, просматривая данные сканирования.
— Тоже впечатляющие результаты, — Саян вывел на экран графики. — У Альберта мы видим увеличение мышечной эффективности на 64 %, плотности костной ткани на 32 %, скорости нейронных сигналов на 47 %. У Марата показатели ниже, но все равно значительно превышают норму — примерно 25–30 % улучшение по всем параметрам.
— А вот это интересно, — Альберт указал на один из графиков. — Уровень регенерации тканей. У меня он в шесть раз выше нормы, у Марата — в три. Это объясняет быстрое заживление ран и восстановление после повреждений.
— Но наиболее удивительные изменения в мозге, — Саян вывел на экран результаты энцефалограммы. — Активность определенных участков коры увеличилась драматически. Особенно тех, что отвечают за обработку сенсорной информации, аналитическое мышление и память.
— Это объясняет ваши диагностические способности, — заметила Елена, глядя на Альберта. — И то, как Марат смог определить ваше состояние.
Марат, который до этого молча слушал, подался вперед.
— Значит, я не схожу с ума? То, что я чувствую, вижу, слышу — это реально?