«Взгляните, что вы меня принудили с собой сделать!»
Он это подумал скорей с досадой, чем с ненавистью. У него сил не было злиться на Больше Чем Человека. И чем дольше он слушал, как Больше Чем Человек говорит с ним, тем легче ему становилось.
Он почувствовал, как мозгосироп сочится по телу и немного утишает боль.
«Я не могу сбежать. Я не могу пошевелиться.»
Ужас и неохотное согласие. В такой последовательности.
Он сперва подумал, а не позвать ли кого-то на помощь, чтобы послали за Джеффом.
Потом подумал, что надо уйти вместе с Больше Чем Человеком.
Он знал, что позвать на помощь не сможет. Он знал, куда ему следует отправиться. У него было не больше свободы, чем у жидкости, вытекающей через слив.
«Я не...»
Попытайся же.
«Я не хочу...»
Скажи.
«Я не могу...»
— Он что, говорит во сне? — спросил тоном врача мужской голос. Казалось, что обладатель его думает вслух.
Митч открыл глаза и увидел врача. То был темнокожий коротышка в белом халате. Его привела медсестра.
— Я доктор Драндху.
Доктор говорил с индийским акцентом.
— Болеутоля...
— Я тебе не личный врач и выписать его не могу. Твой врач в реанимации, делает кому-то вырезание и вставку[19], ну ты понял. Он скоро. Я из Калвер-сити, работаю в тамошней частной клинике, потому что доктор Метцгер... это твой врач, доктор Метцгер... он сказал, что мне будет интересно на тебя взглянуть... — Он говорил отстранённо, не сводя глаз с ран Митча. — Очень, очень квалифицированная работа. Доктор Метцгер мастер своего дела. Непохоже, что ты потерял много мышечной ткани, так что, если нервы в порядке, совсем восстановишься, но останутся шрамы.
— У вас были ещё такие же пациенты? — удивилась его спутница.
— Если быть точным, то двое. Девушка и мужчина за сорок. Мы только этим утром его оперировали. Митч, ты сидишь на наркотиках? Это строго между нами.
— Нет.
— Ты уверен? Мы никому не скажем, клянусь.
Митч вместо ответа сомкнул веки.
Попытайся же. Объясни им.
Легко сказать.
Доктор задал ему ещё какой-то вопрос. Митч проигнорировал его: он слишком старался не соскользнуть в забытьё. Он услышал вопрос только со второго раза.
— Митч, с кем ты разговаривал, когда мы вошли? Ты слышишь голоса?
Митч не ответил и на этот вопрос.
Через несколько минут он услышал, что врачи ушли, но ощущение чьего-то присутствия не пропадало.
Он открыл глаза. В палате был Палочка-Выручалочка.
Это Больше Чем Человек прислал его.
Палочка-Выручалочка был низкого роста, с румяными щеками, очень светлыми голубыми глазами и такими большими мочками ушей, что это придавало ему сходство с сенатором в галстуке-бабочке, который баллотировался в президенты, но проиграл[20]. Лоб у него, напротив, был маленький. Он широко улыбался. Он носил старую коричневую куртку и тщательно выглаженную коричневую же рубашку, заправленную в коричневые полиэстеровые брюки. Волосы укладывал ёжиком. Вообще складывалось впечатление, что Палочке-Выручалочке без разницы, на кого походить. Он был сама чистота и аккуратность. Возможно, поэтому и ногтей на пальцах рук у него не было.
Митча прошибла паника.
— Нет. Не пойду.
— Тут никого, — ответил Палочка-Выручалочка высоким писклявым голосом, как у цирковых лилипутов. Собственно, росточком он ненамного их превосходил, от силы на дюйм или два. — И эти, в клинике, они все заняты. Я тебе кое-что принёс, чтоб ты не чувствовал боли, и привёз, чтобы тебе не пришлось идти. — Он вытащил шприц. — Морфин.
Он усмехнулся с ноткой извинения.
— Предпочли бы использовать прямую связь, но она поломалась, так что...
Он пожал плечами и улыбнулся ещё шире.
— Морфин? А, да. Пожалуйста.
Митч подумал, что пускай только Палочка-Выручалочка даст ему болеутоляющее, а потом он откажется идти. Нажмёт кнопку вызова медсестры. Позовёт на помощь.
Но когда Палочка-Выручалочка влил содержимое шприца в капельницу, Митча захлестнула тёплая волна равнодушия, и он позволил Палочке-Выручалочке сперва одеть себя, а потом пересадить в кресло-коляску.
На пути прочь из госпиталя, пока плохо смазанная коляска скрипела по коридорам и вестибюлю, Митч обнаружил, что лениво смотрит на свою руку, испещрённую зашитыми ранами. С концов торчали чёрные нитки, стягивавшие края ран. Они были похожи на ножки или антенны насекомых, роящихся в его коже.
Ему было всё равно. Он уснул.
